Легальное ПО в Беларуси. Интервью с Игорем Верховодко

Вопрос защиты интеллектуальной собственности для Беларуси — из разряда не утрачивающих актуальности уже много лет. Тем не менее, год от года в прессе появляются данные о значительном улучшении (а то и вовсе разрешении!) проблемы защиты интеллектуальной собственности в сфере программного обеспечения. Мы решили не доверять сомнительным фактам и отправились за разъяснениями к человеку, который знаком с ситуацией не понаслышке — Игорю Ивановичу Верховодко, управляющему партнеру компании «Бизнесконсалт», которая представляет в Беларуси интересы Business Software Alliance. — Добрый день, Игорь. Первый вопрос: охарактеризуйте, пожалуйста, ситуацию, сложившуюся в Беларуси в сфере защиты интеллектуальной собственности по части программного обеспечения. — Добрый день. Вообще у нас дела в этой сфере обстоят по-разному, на этот вопрос можно отвечать с нескольких ракурсов. С одной стороны — это вопрос активности правообладателя, с другой — это вопрос активности тех органов, которые должны бороться с нарушением авторских прав. Третья сторона — это законодательная база, которая является основой для борьбы с контрафактом. Давайте разбираться с конца. С законодательной базой у нас все более-менее хорошо. У нас примерно такая же база как, допустим, в России, и наши правоохранительные органы полностью вооружены законами, которые позволяют эффективно вести борьбу с пиратством. Против пиратов можно применять административную и уголовную ответственность, и никаких препятствий к этому не существует. Вторая составляющая — активность правообладателей. В отношении аудио- и видеопродукции правообладатели активизировались достаточно давно, в этой области наработан богатый опыт — правоохранительные органы прекрасно осведомлены о том, как выявлять контрафакт, как бороться с теми уловками, которыми пользуются пираты. Т.е. в этом направлении имеется целый набор средств, целый формат работы с нелицензионной продукцией. А вот в отношении программного обеспечения правообладатели пока серьезно не активизировались в Республике Беларусь, нет масштабных действий, которые вызвали бы к жизни работу правоохранительных органов. А те, как известно, работают по остаточному принципу. То есть, если правообладатель своими активными действиями побуждает их к работе, то такая работа проводится. Если правообладатель «спит», то, соответственно, пассивны и правоохранители. А немногочисленные рейды могут выявлять только незначительное количество пиратского программного обеспечения и, в основном, в отношении продавцов нелицензионной продукции. Что же касается обычных пользователей, то в этом плане проблема достаточно серьезная, ведь милиция не обязана осуществлять рейды в их отношении и проверять используемое ими ПО на лицензионность. Зачастую правоохранительные органы работают по заявлению правообладателей или каких-то лиц. Я уже говорил, что помимо заявлений правообладателей встречаются заявления и потребителей или тех лиц, которые случайно или по роду деятельности обнаруживают факты использования нелицензионного программного обеспечения. Например, совсем недавно был случай, когда программист организации обратился с заявлением в отношении этой самой организации в милицию с просьбой привлечь ее руководителе к ответственности за использование нелицензионного программного обеспечения. Милиция провела проверку, правда результаты ее пока не известны, сейчас вопрос находится на стадии решения об уголовном или административном преследовании организации и ее должностных лиц. — Как Вы считаете, почему наши правообладатели настолько пассивно ведут себя? Не отстаивают свои права хотя бы так же, как это делается в России? — Дело в том, что у правообладателя есть несколько направлений деятельности. Я уже говорил, что это, во-первых, работа с государственными органами всех уровней, включая Правительство. С другой стороны, проведение образовательных мероприятий: семинаров, различных форумов, распространение методических материалов, выступления в СМИ. Третье — работа с пользователями, с продавцами, со всеми теми, кто причастен к процессу использования и продажи нелицензионного программного обеспечения. Это – тоже целая серия мероприятий: рейды, различного рода и формата проверки, информационные сообщения, звонки, повторные звонки, подача заявлений о привлечении к ответственности и т.д. Эта система мероприятий, помимо того, что глобальна, еще и затратна. Поэтому для организации такой деятельности в определенной стране необходимо, чтобы в ней был аккредитован правообладатель и находились его представители. В общем, курирование различных структур со стороны правообладателя — это достаточно громоздкий механизм, требующий временных и финансовых затрат. Поэтому, с учетом того, что определенные программные продукты могут быть не очень распространены в Беларуси, правообладатель самостоятельно принимает решение о целесообразности борьбы с контрафактным программным обеспечением. Что касается активности правоохранителей, как видите, она не очень высока вследствие низкой активности правообладателей. — Т.е. можно сказать, что наш рынок невелик и потому не стоит затрат на преследования пиратов? — Это только одна сторона проблемы, потому что любой рынок, велик он или невелик, все равно дает определенную отдачу и работать на нем целесообразно. К примеру, нельзя сказать, что нет смысла завозить стиральный порошок в Беларусь, потому что здесь проживает малое количество людей и, следовательно, здесь мало стирают. Все равно это рынок, дающий определенный доход. Соответственно, каждый производитель стремится к тому, чтобы максимально охватить круг потенциальных покупателей. Просто у любой компании есть свои приоритеты, в соответствии с которыми они действуют и выходят на конкретные рынки: сразу – на рынки самых больших и развитых стран, потом – на все остальные. Вторая проблема, которая серьезно влияет на этот процесс, — готовность государства и общества к борьбе с пиратством. В начале 90-х годов государство предприняло серьезные шаги по борьбе с порнографией, и сейчас вы ни в одной розничной точке не купите открыто продукцию эротического содержания. Точно также в развитых странах, например, в Германии или Австрии, вы не сможете купить нелегальный софт в магазине. Он распространяется по другим каналам, но не продается открыто и не доступен широкому потребителю. Для того чтобы аналогичная ситуация сложилась и в плане контрафактного программного обеспечения, государство должно отдавать себе отчет, что оно готово начать массированную атаку на пиратов. Все равно к этому все придет: как пропала из продажи порнография, так, рано или поздно, пропадет и нелицензионное программное обеспечение. Нет смысла скрывать, что сегодня нелицензионное программное обеспечение используется не только простыми жителями Беларуси, но и государственными и даже правоохранительными органами. Я могу привести пример, когда наши представители правообладателя участвовали в составлении административного материала на одного из продавцов контрафактной продукции в виде ПО на компакт-дисках. Проходящие мимо сотрудники милиции попытались попросить пиратский диск для того, чтобы обновить ПО на своих компьютерах. Показательно, правда? Соответственно, пока государство само не решится на борьбу с этим явлением, то и у правообладателей не будет возможности начать широкомасштабную борьбу. Если сегодня милиция накажет какого-то конкретного нарушителя, то вторым шагом может быть наказание самой милиции за использование нелицензионного программного обеспечения. И это нужно понимать. — Игорь Иванович, а Вам не кажется, это еще вопрос привычки и удобства? Когда годами в любой организации, будь то государственной или частной, работают на ПК под управлением Windows, то просто так перейти сразу на бесплатную операционную систему, например, Linux, невозможно, потому что одно тянет за собой другое, третье. По сути, замену всего софта. А у новых программ может быть еще и разный принцип работы… — Я с этим согласен, но хочу сказать вот что: лицензионное программное обеспечение не дешево, но, при этом, если организация покупает компьютер, то в ее интересах купить его с лицензионным ПО. Потому что когда вы тратите $1000-1500 на ПК, то вы сталкиваетесь с тем, что разница в цене между легальным и контрафактным программным обеспечением невелика. И проще сразу купить машину с установленным ПО, чем получить «железо», а потом искать нужные программы. Вы попытаетесь их установить, а они не устанавливается, или плохо работают, или заражают ваш компьютер вирусами. Зачем все это надо? Опять-таки, если для работы необходим широкий набор программ, то обычный пользователь просто не справится с их установкой – придется нанимать программиста или сисадмина, что влечет увеличение затрат. В этом нет ни малейшего смысла. — Получается, что лицензионный софт себя окупает в процессе эксплуатации? — Да, именно так. К тому же, большое количество интересных обновлений могут стать побудительным мотивом к использованию лицензионного софта. Также правообладатели зачастую организуют проверки ПО. Вам, наверное, приходилось сталкиваться с ситуациями, когда та или иная программа предлагает проверить лицензионность вашей версии или просто обновиться. Если это пиратский софт, то он просто не пройдет проверку — на экране появится значок, который свидетельствует о том, что ваша система является нелицензионной. Это очень неприятно. Это как купить джинсы, на которых наклеена этикетка «украдено». — Игорь Иванович, может быть, в нашем законодательстве чего-то не хватает, чтобы правообладатели могли расправить свои крылья и начать проводить широкомасштабную работу по выявлению нелицензионного софта? И в связи с этим еще один вопрос. Сейчас, когда происходит интеграция Беларуси, России и Казахстана в рамках единого пространства, может быть, предполагается унификация законодательных баз между этими странами именно в области защиты интеллектуальной собственности? — На самом деле наше законодательство очень похоже, потому что основные вопросы, которые связаны с защитой объектов авторского права, регулируются кодифицированными законами. Кодифицированные законы, как правило, принимаются на основе модельных законов, которые разрабатываются, к примеру, в рамках СНГ. Соответственно, правовая защита объектов авторского права примерно одинакова в России и у нас. Если мы возьмем, например, административную ответственность, то найдем очень незначительные различия. Например, в Беларуси наказывается использование и продажа контрафактного ПО, а в России наказывается, кроме этого, еще и перевозка, хранение и т.д. Законодательная база у нас хорошая, она позволяет эффективно привлекать к ответственности правонарушителей, просто для этого нужно, чтобы государство двинулось в этом отношении. России ведется статистика о правонарушениях в сфере интеллектуальной собственности. Каждый правоохранительный орган в течение определенных промежутков времени отчитывается, сколько проведено рейдов, сколько выявлено нарушений, какие меры ответственности приняты. У нас этого нет, а если бы было, то была бы и статистика. Согласитесь, если есть необходимость статистической отчетности, то проставлять в ней нули — не в духе нашего менталитета, и, значит, после нулей появились бы единицы, десятки и т.д. Пока же этого нет, работа правоохранителей напоминает сонное царство. Государство должно дать команду, что «мы боремся с нелицензионным софтом». Как это было сделано в случае с порнографией. Вот тогда уже каждый милиционер будет считать своим долгом при проведении любой проверки или рейда обратить внимание и на то, продаются ли контрафактные диски или используется ли в деятельности каких-то организаций нелицензионное ПО. — Выходит, что все зависит от государства? — Это процесс, который имеет постепенное развитие: укрепление сознания государства, укрепление активности правообладателей, и, соответственно, усиление активности правоохранительных органов. И это не происходит одномоментно. Развитие есть, но его надо форсировать. Тогда, я думаю, у нас все будет хорошо. — Какими методами его можно форсировать? — Активность правообладателей усиливается, сознание правоохранительных органов тоже развивается, потому что и правообладатели не сидят на месте. Во-первых, они общаются с правоохранительными органами, для сотрудников которых уже начинает становиться обыденным вопрос невозможности использования нелицензионного ПО. Когда правоохранительные органы получают методические материалы, когда они начинают учиться, отличать ворованное ПО от лицензионного, то они вооружаются этими знаниями и начинают проявлять их на практике. — Возвращаясь к статистике. А есть ли какая-то статистика по рынку контрафактного ПО? — Нет, такой статистики нет, это невозможно точно посчитать. Но по оценкам BSA, у нас на рынке 83-85% нелицензионного ПО. Вероятно, даже больше. — Но, тем не менее, тенденция к снижению есть? —Да, конечно. С учетом того, что активность правообладателей усиливается, сокращается и рынок контрафактного ПО на 2-5% в год. Но это очень субъективные цифры. Если сравнивать наши достижения с достижениями Казахстана, который заявляет о росте доли легального ПО на 5-10% в год, то наши успехи более скромные. Скорее всего, эта цифра все-таки на уровне 1-2%. Но еще раз повторюсь, что это очень сложно подсчитать, и никакой официальной статистики на этот счет нет. — Может быть, есть тогда статистика выявленных правонарушений? — В этом плане все тоже очень относительно. Количество выявленных правонарушений растет. Если два года тому назад заявления в милицию о продаже контрафактного программного обеспечения влекли немотивированный отказ, то сейчас правоохранительные реагирую на эти обращения. В то же время, могу сказать, что среди правоохранительных органов, которые наделены правом борьбы с контрафактом, присутствует Комитет государственного контроля и Национальный центр интеллектуальной собственности, однако они этим не занимаются, хотя закон наделяет их такими полномочиями. И, соответственно, обязывает бороться с нелегальным программным обеспечением. — Насколько жестко наказание за использование нелицензионного ПО? — Согласно Кодексу об административных правонарушениях, административная ответственность может налагаться в виде штрафа: на гражданина — от 20 до 50 базовых величин, на индивидуального предпринимателя — до 100 базовых величин, на юридическое лицо — до 300 базовых величин. Во всех случаях — с конфискацией предмета правонарушения. Но есть и уголовная ответственность, которая прописана в 31-й статье Уголовного кодекса. Для того чтобы наступила уголовная ответственность, необходимо, чтобы была административная преюдиция или был причинен крупный ущерб — 500 базовых величин (это чуть более $6000) и более. Представьте крупную организацию, которая, предположим, владеет парком в 100 компьютеров. К любому руководителю такой организации можно прийти и обеспечить уголовное дело. Но нельзя же посадить всех, поэтому не спешит и государство, и правообладатели. Понятно, что можно подать заявление о том, что все вокруг используют нелицензионное ПО, но тогда придется полстраны привлечь к ответственности — так ведь нельзя поступать. Поэтому правообладатели всегда начинают с мер убеждения, разъяснения, и лишь когда имеется дело со злостными нарушителями, которые с особым цинизмом упорствуют в использовании нелицензионного ПО, тогда принимаются карательные меры. Так вот, если у нас есть административная преюдиция или причинен ущерб в крупном размере вследствие продажи объектов авторского права, тогда такие деяния наказываются общественными работами или штрафом, или ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на срок до двух лет. Если то же самое нарушение авторских прав совершается повторно или группой лиц по предварительному сговору или должностным лицом, либо влечет причинение ущерба в крупном размере, то тогда наказанием может быть штраф или арест на 6 месяцев или ограничение свободы на срок до 5 лет или лишение свободы на срок до 5 лет. Сами понимаете, что пять лет лишения свободы — достаточно серьезная санкция, поэтому недооценивать проблему нельзя. — Игорь Иванович, а кто из правообладателей наиболее активен в нашей стране? — В нашей стране, конечно же, наиболее активен Microsoft. Из других организаций я бы назвал Autodesk. Хочу отметить, что BSA всегда выступает единым фронтом: предпринимая какие-либо действия по линии одной компании, BSA предлагает те же самые действия другим правообладателям и, так или иначе, работает в их интересах. — Скажите, пожалуйста, по вашему мнению, насколько вредно пиратское программное обеспечение и насколько широко стоит проблема его использования? — Мы всегда оперируем пониманием того, что использование пиратского ПО приводит к появлению проблем у конечных потребителей. Это – всевозможные трояны и вирусы, которые могут привести вплоть к поломке компьютера. А на самом деле проблема куда масштабнее. Представьте себе, что нелицензионное программное обеспечение используется в Национальном банке или любом другом банке, где не прошел ваш платеж в результате того, что остановилась система. Или, например, использование контрафактного ПО в управлении противоракетным зенитным комплексом. Это уже – национальная безопасность. И нет ни одной нормы, которая говорит о том, что хотя бы на этом уровне нужно обеспечить все компьютеры лицензионным программным обеспечением. Вот это — прямая функция государства, и игнорировать этот вопрос — неправильно. В концепции Национальной безопасности есть фраза о том, что мы должны обеспечить инновационное развитие, привлечение инвестиций, технологический рост и т.д. И в том числе за счет собственного развития. Я понимаю, что здесь имеется ввиду разработка собственных программ и ОС. Понятно, что ставить такие задачи в Беларуси на ближайшую перспективу нереально, потому что под этим нет никакой основы. Но обеспечить безопасность за счет чистоты импортной составляющей – возможно. Уместно вспомнить про старую шутку о космическом корабле, который вышел на орбиту, телефонная связь с ним осуществлялась по спаренной линии, а бабушка умерла и забыла положить трубку. Так и здесь: использование нелицензионного ПО в космосе или на атомной электростанции, построенной в Островце, может привести к чему угодно. Хотя ни в одних документах, которыми сопровождается строительство АЭС, не написано, что там должно использоваться только лицензионное ПО. В вопросе нелицензионного софта сегодня день мы зависим от субъективных решений руководства. Например, если руководство атомной станции даст команду использовать только лицензионное ПО — это хорошо. А если не даст такой команды? Мы с вами в определенной мере зависим от какого-то субъективного решения чиновника. Это неправильно. Мы должны жить в сбалансированной системе, которая предоставляет нам достаточно механизмов защиты. А в такой ситуации, когда наша защита зависит от того, в каком настроении проснулся начальник, с какой он ноги встал и есть ли сегодня деньги на предприятии, обеспечить это невозможно.

Источник: techlabs.by


Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

Использование материалов, размещенных на сайте, разрешается при условии прямой гиперссылки на dev.by. Ссылка должна быть размещена в подзаголовке или в первом абзаце публикации.
datahata — хостинг в Беларуси