«До киберпанка уровня „Матрицы“ или Гибсона нам ещё жить и жить». Искусствовед о плазменном телевизоре на стене вместо ковра, силе интерактива и о том, почему может быть выгодно заниматься культурой

Оставить комментарий
«До киберпанка уровня „Матрицы“ или Гибсона нам ещё жить и жить». Искусствовед о плазменном телевизоре на стене вместо ковра, силе интерактива и о том, почему может быть выгодно заниматься культурой

dev.by продолжает разговор с куратором корпоративной коллекции Белгазпромбанка Александром Зименко. На этот раз говорим о том, как фантастические сюжеты становятся реальностью и как искусство реагирует на вызовы современности.

Александр, вы смотрели «Матрицу»?

Фильм сестёр Вачовски? Конечно! Впервые его посмотрел ещё на VHS-кассете. Потом и «Аниматрицу» смотрел, и гоблинский перевод. Знаю, что уже появилось поколение, не знающее про «Матрицу». Это мне почему-то напоминает шутку, прочитанную на Reddit. Дети увидели 3,5-дюймовую дискету и сказали: «О, круто. Ты на 3D-принтере распечатал значок сохранения из ворда!»

Помните, как виртуальный мир изображался в фильме? В виде бегущих строк с зелёными символами. Вы можете представить будущее, где «цифра» заменит изображение? Ведь любое изображение можно перевести в буквенно-числовой вид.

А вы знаете, что за иероглифы ползут сверху-вниз в «Матрице»? Это зашифрованный рецепт суши. Нужен был объёмный текст на японском, и создатели фильма использовали первый попавшийся. 

Это показательно, ведь первая виртуальная реальность, с которой сталкивается человек, — это книга.

Вы читаете текст и представляете в своём воображении прочитанное. Отсюда часто и возникает недовольство экранизациями — книжка была лучше фильма, я представлял всё иначе. Книги — хороший пример перевода одной системы в другую. Наш мозг — лучшая видеокарта. 

Но всё-таки человек всегда будет искать образ, изображение, потому что большую часть информации он потребляет зрительно. Так ребёнок, глядя на облака, сравнивает их форму с известными ему вещами. Так древние люди пытались интерпретировать расположение и вид созвездий. 

То есть существует два типа восприятия: аналитическое, ориентированное на текст, и эмоциональное образное?

Да, и время от времени один из типов восприятия начинает преобладать в обществе. Можно, конечно, попытаться вывести универсальную формулу, которая будет понятна всем, и такие попытки предпринимаются, но в ближайшее время вряд ли различия между «физиками и лириками» исчезнут — кто-то по-прежнему будет видеть в искусстве сочетание цветов и эмоций, а кто-то не находить в этом стройной системы.  

Какой тип восприятия в большей степени присущ современному человеку?

Рациональное восприятие предполагает усилие. Чтобы воспитать в себе рациональный, системный подход, надо учиться. Системный подход — это путь профессионала. Эмоциональное отношение — простое «нравится-не нравится» — не требует усилий. Оно заложено на каком-то генетическом уровне. Это легко. Думаю, что эмоциональное отношение к действительности будет преобладать и дальше. Не случайно, что именно к такому типу восприятия обращаются реклама и шоу-бизнес.

При этом современное искусство как раз больше апеллирует к рациональному мышлению. Оно более требовательно, чем реалистическое искусство прошлого. Современный художник пытается вести диалог со зрителем, а не просто предлагает ему полюбоваться красивым зимним пейзажем или натюрмортом с кувшином. 

«Код Франциска». Автор: Кристина Щемелёва.«Матричная» аллюзия на цифровое искусство: издалека видно, что это портрет Скорины и QR-код, а вблизи изображение распадается на пиксели, как на старом телевизоре». 

«Код Франциска». Автор: Кристина Щемелёва.

«Матричная» аллюзия на цифровое искусство: издалека видно, что это портрет Скорины и QR-код, а вблизи изображение распадается на пиксели, как на старом телевизоре». 

Приведу несколько примеров. В этом году на выставке «Арт-Минск» авторы представляли видео- и звуковые инсталляции. Среди них была очень интересная работа Алексея Кузьмича. Он разместил на стене ковёр, на который повесил плазменный телевизор с бесконечным роликом — закольцованным видео-артом. Что значит эта инсталляция? Предыдущее поколение в качестве символа богатства вешало на стену ковёр. Нынешнее вешает плазменный телевизор. А следующее поколение, хотелось бы, чтобы вешало произведение искусства.

Ещё пример. Анна Силивончик обычно занимается живописью. В этом году она помимо двух картин представила видео-арт-инсталляцию — на большом экране транслируется своеобразный психоаналитический сеанс, во время которого сама художница делится воспоминаниями и переживаниями. Для классического автора такой переход к другим формам — это квантовый скачок. 

На слуху диджитал-арт, в котором с помощью компьютерных технологий произведения создаются в цифровом виде. Цифровизация искусства не уничтожит традиционные выставки, музеи и арт-рынок?

Думаю, пока наш мир не превратится в Матрицу, где для активного общения нужно будет постоянно находиться в виртуальной среде, материальный объект всё ещё будет иметь цену и ценность. 

Да, искусство — это тоже своего рода информация, и многие, начиная с Кевина Митника, говорили о необходимости безграничного доступа к информации. Но, уверен, что вопросы кибербезопасности будут развиваться всё активнее. Возникнет некая форма криптозащиты, которая не позволит неограниченно копировать данные. 

«До киберпанка уровня „Матрицы“ или Гибсона нам ещё жить и жить» 

Вернёмся к «Матрице». В этом фильме и в других произведениях киберпанка много внимания уделяется изменению физического облика человека: появлению имплантов, подключению организма к компьютерным системам и прочему. В Европе наблюдается мода на вживление под кожу микрочипов. Насколько интересна эта тема современному искусству?

Всё это не вчера придумали. В древности человек наносил на тело татуировки для устрашения врага или с целью магического воздействия на мир: набью символ солнца — и оно будет давать мне энергию. 

В современном искусстве всё чаще встречаются попытки с помощью технологий использовать человека как часть инсталляции. На нашей выставке такую работу представили Павел Войницкий и Евгений Рогозин. Когда посетитель приближается к объекту, срабатывает датчик и запускается механизм работы инсталляции. Таким образом человек становится элементом художественного произведения.

«Н(е/и)кто». Авторы: Павел Войницкий и Евгений Рогозин.«Скульптура слеплена вокруг старого телевизора, из которого начинает звучать речь Никиты Хрущёва (на выставке художников-авангардистов в Москве в 1962 году), когда к инсталляции кто-то подходит».  

«Н(е/и)кто». Авторы: Павел Войницкий и Евгений Рогозин.

«Скульптура слеплена вокруг старого телевизора, из которого начинает звучать речь Никиты Хрущёва (на выставке художников-авангардистов в Москве в 1962 году), когда к инсталляции кто-то подходит».  

Но пока наша действительность далека от романов Уильяма Гибсона или мира новой компьютерной игры, в которой недавно появился Киану Ривз. Нельзя вставить такой имплант, чтобы художник мог рисовать более точно. Да и зрителям пока хватает возможностей органов чувств. Хотя не удивлюсь, что когда-нибудь люди смогут видеть в ультрафиолетовом или инфракрасном спектре и различать скрытые надписи без ультрафиолетовой лампы. Это может быть интересно.

Но будем откровенны: с сегодняшними чипами, которыми открывают двери и расплачиваются в транспорте, до киберпанка уровня «Матрицы» или Гибсона нам ещё жить и жить. 

Другой киберпанковский сюжет — рост власти больших компаний и корпораций. Бизнес — заметный игрок на сегодняшнем арт-рынке? 

Опять же тут есть прямые исторические параллели: влияние Ост-Индской компании на искусство Нового времени или католическая церковь, которая была самым крупным заказчиком архитектурных и живописных произведений. Большая компания, будь то Ост-Индская чайная компания или современная транснациональная корпорация, — это, в первую очередь, большие возможности по привлечению капитала. 

Мотивы тратить деньги на искусство у бизнеса могут быть разными. Кто-то, как Белгазпромбанк, видит в этом часть корпоративно-социальной ответственности. Такой подход даёт стимул для развития арт-рынка, ведь в Беларуси он только начинает складываться. Кто-то, как Wargaming, вкладывает средства в конкурсы дизайна и черпает творческие силы в таком подходе. Некоторые крупные компании начинают формировать коллекции. Прекрасный пример — Deutsche Bank, который занимается созданием коллекций изобразительного искусства. 

Банковская среда более консервативна и заинтересована в ценностях, которые ассоциируются с надёжностью. ИТ-сфера считается самой прогрессивной, поэтому для неё могут быть привлекательны новые направления в искусстве. Ведь сложно же представить, чтобы продвинутая ИТ-компания занималась бортничеством!

«Сало — сила, спорт — могила». Авторы: Алеся Стасевич (дизайн костюмов) и Андрей Петкевич (идея, логотип и принт).«На спортивных костюмах значится бренд не ADIDAS, а AIDAS. Это „адские“ парни. Смесь классической античной мифологии (Аид — повелитель подземного мира) и массовой культуры 90-х. Пример того, как изобразительное искусство осмысляет совершенно разные пласты культуры».

«Сало — сила, спорт — могила». Авторы: Алеся Стасевич (дизайн костюмов) и Андрей Петкевич (идея, логотип и принт).

«На спортивных костюмах значится бренд не ADIDAS, а AIDAS. Это „адские“ парни. Смесь классической античной мифологии (Аид — повелитель подземного мира) и массовой культуры 90-х. Пример того, как изобразительное искусство осмысляет совершенно разные пласты культуры».

В отличие от господдержки, инвестиции со стороны бизнеса дают больше свободы художникам. Ведь государственные интересы в сфере искусства часто связаны с политической обстановкой. Скажем, государство, которое выступает в роли хранителя традиций, будет поддерживать реалистическое искусство. В таком случае для частного бизнеса открывается возможность поддерживать новые направления — сферы, которые не охвачены государством. К сожалению, у нас пока не созданы все условия для того, чтобы частный бизнес хотел бы заниматься культурой, благотворительностью.

Например, в США вообще нет Министерства культуры. При этом американским компаниям не просто престижно заниматься культурой, но и выгодно, потому что сокращается объём налогооблагаемой прибыли.

Чем больше они потратят на искусство, образование или спорт, тем большей будет сумма, с которой они не будут платить налоги.

Как вы думаете, могут ли бизнес-компании в будущем стать центрами развития искусства? Мы уже знаем примеры ИТ-компаний, в корпоративной культуре которых соединяются технологии, философия и искусство.  
По теме
Все материалы по теме

Для каких-то компаний это возможно. Например, в Белгазпромбанке есть «Гараж инноваций», который создан для занятия теми вещами, которые обычно выпадают из традиционного подхода. Для других компаний поддержка культуры будет оставаться формой спонсорства и благотворительности. Скажем, многие российские организации, которые занимаются недрами, тоже поддерживают искусство, потому что считают это формой социальной ответственности.

Банковский мир — один из таких сегментов современной экономики, где прекрасно понимают, что изменения не просто стучатся в дверь — они уже здесь. Осенью выйдет Apple Card, и это будет прямое вторжение ИТ-компании на рынок банковских услуг. Теперь и Facebook выпускает цифровую валюту.  

Не стоит думать, что сфера культуры и искусства оторвана от жизни. Один из первых вопросов, который Стив Джобс задал, когда ему показали текстовый редактор: «Где здесь можно поменять шрифт?». Он поставил всех в тупик этим вопросом. Зачем менять шрифт? А Джобс ходил на курсы каллиграфии. И это во многом повлияло на его желание уйти от господствующей формы в производстве компьютеров — серых прямоугольных коробок.

Крупные компании — это ещё и крупные офисы, которые опосредованно влияют на изобразительное искусство. Сначала компания заказывает архитектору здание, а уже под архитектурный стиль покупаются произведения искусства. Раньше архитекторы и художники были лучшими друзьями. В советское время до 5% бюджета архитектурного проекта выдавалось на художественное оформление. 

«Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви». Автор: Катерина Бурачевская.Изображение исторического поцелуя Леонида Брежнева и Эриха Хонеккера выполнено в авторской технике вручную из одной непрерывной нити. Цель работы — рассказать о различиях в восприятии картины разными поколениями. Старшее поколение видит в работе историческую встречу глав ГДР и СССР (с его последующим развалом и результатами), а младшее — отголоски знаменитого граффити на Берлинской стене.

«Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви». Автор: Катерина Бурачевская.

Изображение исторического поцелуя Леонида Брежнева и Эриха Хонеккера выполнено в авторской технике вручную из одной непрерывной нити. Цель работы — рассказать о различиях в восприятии картины разными поколениями. Старшее поколение видит в работе историческую встречу глав ГДР и СССР (с его последующим развалом и результатами), а младшее — отголоски знаменитого граффити на Берлинской стене.

Произведение искусства попадает в офис и становится недоступно для широкой публики. Это честно с этической точки зрения?

Считаю, что, покупая произведение у живых художников, мы не просто даём им средства к существованию — мы подтверждаем значимость их профессии. Это психологически очень важно. 

Компании, коллекционеры, любые частные владельцы искусства заинтересованы, чтобы работы, которые они покупают, были широко известны. Поэтому такие произведения часто выставляются, о них пишут СМИ. Коллекционеры (особенно коллекционеры антиквариата) — это очень специфическая категория людей. С одной стороны, они закрытые люди, которые относятся к собранным коллекциям, как к собственным детям. С другой, они вынуждены выступать на публике. Чем чаще произведение участвует в выставках, тем больше его известность и стоимость. Это ещё и вопрос безопасности: произведения искусства иногда похищают, и если картина будет хорошо известна, то преступникам будет гораздо сложнее сбыть её.   

Компании-покупатели искусства, как правило, с гордостью демонстрируют свои приобретения публике: приглашают представителей СМИ, проводят пресс-конференции и собрание акционеров на фоне произведений искусства. Это хорошая возможность для пиара. Поэтому ситуация, когда некто покупает картину и над ней чахнет, как Кощей над златом, довольно редка и скорее встречается среди физических лиц. 

«Айтишники встречаются среди коллекционеров автомобилей, мотоциклов и техники»

Вы часто общаетесь с белорусскими коллекционерами? Можете составить общий портрет отечественного собирателя искусства?

Думаю, что 95% коллекционеров — мужчины старше 50, которые занимаются бизнесом: например, строительным или торговым.

Это в основном представители традиционного бизнеса? Из ИТ-сферы вы никого не встречали?

Из ИТ-сферы есть несколько человек, но они только начинают заниматься коллекционированием.

Я говорю о покупке произведений искусства. Существуют ведь и прекрасные коллекции автомобилей, мотоциклов, техники… Среди них я встречал айтишников. 

Какую живопись коллекционируют?

Несколько человек собирают белорусский авангард. Но это обычно современники, которые дружили с художниками. А так чаще всего коллекционируют русских или французских художников. Васнецов, Айвазовский… 

Собиратели современного искусства? 

Их немного, счёт не идёт даже на десятки. Самый яркий пример — это господин Хусаенов из «Зубр Капитал». У него весьма интересный подход в выборе произведений для своей коллекции. Смелый и искренний. Есть ещё одна корпоративная коллекция современного искусства у одного из белорусских банков.

Готовы ли компании, в том числе Белгазпромбанк, финансировать современное искусство, если мы говорим о довольно дорогостоящем производстве с использованием высоких технологий?

Есть компании, для которых такие вложения — хлеб родной. Например, производители hardware, которые заинтересованы в развитии контента для современных устройств. Вот сейчас вышел телевизор с 8К-разрешением. Можно его купить, а что на нём смотреть? Пока нечего.

Видеоинсталляция «Пересечение». Автор: Алексей Кузьмич

Видеоинсталляция «Пересечение». Автор: Алексей Кузьмич

Мы же в рамках наших проектов поддерживаем и contemporary art, и modern art, — в русском языке это всё называется современным искусством, хотя это и не одно и то же. 

Но ведь кто платит, тот и заказывает музыку. Разве не так?

Раньше победителям нашего «Осеннего салона» мы оплачивали все расходы на участие в парижской выставке. Два года назад родилась идея давать им годовую стипендию в размере 500 долларов в месяц. При этом мы не ограничиваем технику исполнения, не навязываем сюжет, не диктуем размер произведения. Единственное условие — через год представить что-то на очередном салоне. Работы авторов-стипендиатов в прошлом году были очень разными: кто-то решил поэкспериментировать, кто-то остался в прежней манере. Так что мы были заказчиками, но музыку не заказывали.  

В какой-то мере бизнес формулирует заказ, но у художника есть выбор, соглашаться на предложенные условия или нет.

Когда государство является монополистом в сфере культуры, то оно не просто формулирует заказ — оно решает за всех (в том числе и за художников), что хорошо, а что плохо. Я считаю, что это недопустимо.

Существуют художники, которые чётко следят за трендами, и поэтому достигают успеха. Есть художники, которые творят, как видят, и их любят и покупают за самобытный стиль. К сожалению, есть и те, которых начинают ценить только после смерти. Как известно, мёртвый художник стоит дороже живого. Минимум в два раза.

«Вечный полёт. По мотивам М. Шагала». Автор: Эдуард Астафьев

«Вечный полёт. По мотивам М. Шагала». Автор: Эдуард Астафьев

Начало XXI века может войти в историю искусств как век цифровых революций в культуре?

Эпоха больших жанров закончилась, и в мире сосуществует большое количество направлений. Белорусское искусство всё ещё осмысляет постмодернизм. В других странах это уже пост-пост… Уверен, что в дальнейшем каждый новый жанр будет ассоциироваться с одним автором-первооткрывателем. 

Посмотрите на историю ХХ века. Мы недавно установили в Минске скульптуру Осипа Цадкина, художника Парижской школы. Во время Первой мировой войны он записался добровольцем во французскую армию. Его не признали годным к строевой службе и отправили в санитарное подразделение. Он видел жертв газовых атак, и тема страдания с тех пор стала одной из ключевых в его творчестве, даже позднем. Хотелось бы надеяться, что нас в XXI веке обойдут такие потрясения. 

При эволюционном развитии мы, скорее всего, пойдём по пути, когда зритель или читатель будет всё больше вовлечён в процесс создания и действия произведения. Искусство станет более интерактивным, предоставляя человеку возможность выбора, моральной дилеммы.

«Не интимный дневник. 12 месяцев». Автор: Вячеслав Новославский

«Не интимный дневник. 12 месяцев». Автор: Вячеслав Новославский

Хотите сообщить важную новость?

Пишите в наш Телеграм

Читайте также

«Умные окна» разработали учёные БГУ
«Умные окна» разработали учёные БГУ

«Умные окна» разработали учёные БГУ

Число выявленных случаев коронавируса в Беларуси превысило 65 тысяч
Число выявленных случаев коронавируса в Беларуси превысило 65 тысяч

Число выявленных случаев коронавируса в Беларуси превысило 65 тысяч

Команда Цепкало предлагает разработать решения для подсчёта голосов на выборах
Команда Цепкало предлагает разработать решения для подсчёта голосов на выборах

Команда Цепкало предлагает разработать решения для подсчёта голосов на выборах

31 комментарий
«Шок и тяжелый ступор». Юрист разобрался, как браковали подписи за Цепкало
«Шок и тяжелый ступор». Юрист разобрался, как браковали подписи за Цепкало

«Шок и тяжелый ступор». Юрист разобрался, как браковали подписи за Цепкало

3 комментария

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже