CEO медстартапа с «Площади Перемен» увезли в Жодино. Он заболел там «короной»

CEO PigPug Виталия Карпейчика задержали 15 ноября во время штурма «Площади Перемен». Начальник минского ОМОНа Дмитрий Балаба, стоя в нескольких метрах от него, обещал, что бить протестующих не будут — но их били, в том числе Виталия. Некоторых ещё и помечали бурой краской. 

Оставить комментарий
CEO медстартапа с «Площади Перемен» увезли в Жодино. Он заболел там «короной»

CEO PigPug Виталия Карпейчика задержали 15 ноября во время штурма «Площади Перемен». Начальник минского ОМОНа Дмитрий Балаба, стоя в нескольких метрах от него, обещал, что бить протестующих не будут — но их били, в том числе Виталия. Некоторых ещё и помечали бурой краской. 

В РУВД он познакомился с журналистками «Белсата» Дарьей Чульцовой и Екатериной Андреевой. Сейчас они признаны политзаключёнными. Дарья рассказала ему, как силовики вычислили, из какой квартиры журналистки вели стрим. Спойлер: они запустили дрон. 

dev.by Виталий рассказал о «юморе судей», о том, как в Жодино болеют коронавирусом «целыми камерами», а до суда едят «вдвадцатером» 3 порции баланды, передавая друг другу ложку.

Виталий Карпейчик — программист, родом из Барановичей. Несколько лет жил в Нью-Йорке. Сначала работал в крупных компаниях — писал приложения для айфонов, затем увлёкся стартапами. Говорит: «Захотел сделать что-то значимое».

В 2018 году обнаружил у себя синдром дефицита внимания, понял, что это состояние наблюдается у него с 6 лет. Тогда Виталий решил организовать стартап, который помогал бы детям с СДВГ. Встретил единомышленника Андрея Плечко — и родился PigPug.

Ребята делают систему тренировки мозга на основе искусственного интеллекта для детей с СДВГ. В 2018 году ребята прошли обучение в одном из лучших healthcare-акселераторов мира StartUp Health, а в 2019 — в TechMinsk.

«Не наступаешь на флаг, получаешь несколько ударов»

— 15 ноября было воскресенье, 3 дня, как погиб Роман Бондаренко. Я решил сходить на «Площадь Перемен» — возложить цветы. 

В 15:00 всё подъезды к площади уже были заблокированы. Пришлось припарковаться — и идти пешком. Людей было много. Все общались. Силовики тоже были, но не в таком количестве, как час спустя.

Где-то в 15:30 подошёл Балаба, стал говорить, что мы окружены, сопротивление бесполезно. «Давайте-ка все в автозаки, вас никто бить не будет», — он несколько раз повторил обещание. Дал честное слово, что нас просто отвезут в РУВД — а там сотрудники разберутся. 

«Охотников» ехать в РУВД «по-хорошему» не нашлось. Мы встали в сцепку. Сначала было человек 300, а потом нас вдруг осталось так мало — не больше 50. Оказалось, там на площади есть подземная парковка — кто-то ушёл через неё, остальные спрятались в подъездах домов.

Ну понятно, чего тут хорохориться: было ясно, что нас сейчас расцепят и побьют прямо там. Разжали руки. Я сделал пару шагов — и ко мне подбежал омоновец: «Пройдёмте!» Я сказал ему, что не побегу: давайте, мол, без рук. Он согласился — мы просто пошли к автобусу. 

Там нас действительно никто не трогал. А потом, когда пригнали автозак, силовики уже применяли насилие к нам: не наступаешь на флаг, расстеленный у входа, получаешь несколько ударов дубинкой — «Давай ещё раз!» Заходишь снова — и всё равно получаешь удар. Логики я не понял. Но возможно, если наступишь сразу, без колебаний, — получишь меньше. Я забегал последний — мне совсем чуть-чуть досталось: пару ударов по спине то ли дубинкой, то ли ногой, я так и не понял. 

Скриншот с записи «Контуров» на ОНТ. Виталий (второй слева) в сцепке на «Площади Перемен». 

«Чтобы успокоить парня, омоновец открывал „стакан“ и бил нас»

Когда автозак тронулся, омоновец скомандовал: «Поймайте тишину!» А один парень всё не мог остановиться: он говорил, говорил… «Не бойтесь! Всё будет хорошо. Не бойтесь!» — хотя мы и не боялись. Чтобы успокоить его, омоновец открывал «стакан» и бил нас, не глядя — по затылку, по спине, куда попадёт. Я был ближе всех ко входу, и мне доставалось больше остальных. 

Потом уже в Жодино я сказал, что от ударов дубинкой по затылку у меня кружится голова. Сотрудники СИЗО сделали запись и сказали: «Распишись», — на этом всё и закончилось. 

Нас привезли в Октябрьское РУВД. Позже сокамерники сказали, что повезло — это «хорошее» РУВД, «лайтовое». Мы провели там 6 часов. В помещении. Милиционеры давали нам воду в бутылках — нас это удивило. А потом оказалось, это вода от волонтёров. 

Там были две журналистки «Белсата» — Екатерина Андреева и Дарья Чульцова. Екатерине стало плохо, она потеряла сознание. Но скорую ей вызывали часа три. Спустя час ожидания мы уже не выдержали — стали просить за неё.

Дарья рассказала мне, как их «взяли». Они сначала работали «в поле», а когда началась зачистка, попросились к кому-то в квартиру. И оттуда вели стрим.

Вдруг видят — дрон, «не из дешёвых». «Он подлетел к окну и замер — смотрит на нас», — заметила Дарья. И почти тут же в квартиру стали ломиться — 10 человек. Хозяева открыли: «Ребята, всё равно ведь выбьют дверь».

«Злостные» — на Окрестина, «среднезлостные» — в Жодино

В РУВД нам сказали, что всех поделят на партии. Первая поедет на Окрестина — это «злостные»: среди них «повторники», а также те, на ком омоновцы краской поставили бурые кресты. Вторую собирались отправить в Жодино — это «среднезлостные». Туда угодил и я. Меня посчитали «незлостным», но «склонным к рецидиву». 

Вообще я говорил только правду: «Пришёл возложить цветы, когда площадь окружили, никуда не бежал, сопротивления не оказывал. Что я нарушил?» Инспектор записал — я подписался, что с моих слов записано верно. А потом в акте приёмки вещей читаю: «выкрикивал лозунги, ругался матом, выражал недовольство действующей властью» — и всё мелким шрифтом.

— Просто поставь подпись, — деловито говорит сотрудник РУВД.

— Подождите, а это что такое?

— Да это стандартно… Не волнуйся — подписывай! 

А там чуть ли не на каждом листике указано, что ты признаёшь свою вину за всё вот это. В итоге я написал: «Не согласен». 

Я попросил, чтобы мне дали копию протокола — не дали. Сказали: «Поедет с тобой в Жодино». Что было дальше с остальными, из третьей партии, я точно не знаю. Сотрудники РУВД обсуждали между собой: «Отпустим их — и пусть по повестке являются». И кстати, я смотрел вчера: действительно, за 15 ноября ещё судят — дают в том числе сутки.

В РУВД все старались держаться. Некоторые люди при задержании были сильно избиты — по лицам было видно, что им больно. Но кроме Екатерины Андреевой скорая никого больше не забирала. 

«Перед раздачей пищи спросили, сколько нас. И дали… три порции»

В Жодино этапировали человек 30. Привезли уже ночью. Вели какими-то длинными подвалами — я вспомнил рассказы тех, кто был задержан 8 ноября. Уже был готов, что придётся идти гуськом на полусогнутых.

Пока мы шли, начальник смены объяснял нам «политику партии». Если убрать маты, которыми местные сотрудники сыплют через слово, — то мы «такие-растакие, неблагодарные», просто «не помним 90-е». Что он под этим имел в виду, так и осталось для нас загадкой — понятно было только, что вот он-то как раз помнит. 

О том, каково сидеть в Жодино, уже многие знают из разных интервью. Что я бы ещё добавил — что до суда ты не человек: нас 20 человек набили в камеру на 8, и мы жили в такой тесноте два дня. Почти не кормили. Каждый раз перед раздачей пищи звучал вопрос: «Сколько вас?» — мы говорили: «Двадцать». Но первый раз дали три порции, во второй — пять, потом снова три.

— Почему так мало?

— Вы ещё не осуждены.

Баланду раздавал кто-то из заключённых. Он разводил руками: «Ребята, извините, у меня больше, правда, нету» — и открывал бачок, чтобы мы убедились. 

Когда первый раз мы получили три тарелки и три ложки, сразу человек семь сказали: «Ладно, я не буду — ешьте». Потом мы все брали еду буквально по ложке. Проглотишь — и идёшь мыть, чтобы передать соседу чистый прибор.

Воду мы пили из крана. А чай, даже когда нас уже осудили, когда нас в камере 10, — всё равно подавали из расчёта одна кружка на двоих человек. Почему, я не понимаю. Мы как-то спросили, человек ответил: «Кружка 400-граммовая», — но она была обычной, грамм на 200. 

До суда у нас не было ещё и матрасов. Спать приходилось на металлических решётках. Валетом не умещались, было неудобно — и мы спали посменно: кто-то на лавочках, кто-то на кроватях, потом менялись.

«Попросил адвоката — судья сказала: в следующий раз»

Судили нас в «день десяток» — тогда всем давали по 10 суток. Особо отличившимся присудили чуть больше. 

Судьи не лишены чувства юмора. Был среди нас человек — он так искренне раскаивался, так истово бил себя в грудь: «Бес попутал, простите! Больше никогда… Люблю президента…» — а ему дали 12 суток. Мы стояли лицом к стене и лиц друг друга не видели — но я чувствовал, как ребята тихо посмеиваются, когда он вышел. 

Мой суд длился минут пять. Я попросил пригласить адвоката — судья деловито сказала: «В следующий раз». И ещё что-то вроде: «Давайте не затягивать». В общем, технично меня заткнула. 

Я рассказал всё то же, что и в РУВД. Судья зачитала вслух ту самую бумажку — что я матерился, лозунги выкрикивал, и прочее. Потом взяла какое-то уже заготовленное постановление и сказала: «Суд приговорил… к 10 суткам». 

Я хотел хоть свидетеля в балаклаве, но для меня такого не нашлось. Кстати, потом мы обсуждали в камере, что моя судья была без маски, а в параллельном потоке — в маске. Хотя она была одна в кабинете (нас судили по скайпу). Ребята шутили, что следующий этап развития нашей правовой системы — судья в балаклаве. 

«Болеть в камере — испытание. Спасаться нечем — пили много воды»

После суда нам выдали матрасы. Но хватило не всем. Мы слышали, как арестанты из соседней камеры просят — а в ответ: «Матрасов больше нет». 

За стол в камере может сесть только 6 человек. Сидеть на кроватях нельзя. Что делать ещё четверым — непонятно. И вот только кто-то из них присядет на кровать, сразу прибегает сотрудник ИВС с криком: «А ну встать, иначе отберём матрасы! Соседней камере надо…» У них там и в камерах — камеры.

По поводу сотрудников Жодино: есть среди них люди с профдеформацией — не думаю, что они ещё где-то смогут работать, кроме как в пенитенциарной системе, но есть и ещё «живые», которые относятся к тебе по-человечески.

На восьмой день вся наша камера слегла. «У тебя кости ломит?» — «Ломит. А у тебя?» — «Тоже». Позже у всех подтвердилась «корона». Вот тогда мы попросили дать нам градусник. Пришёл человек: «Да что вы тут придуриваетесь! Здоровые все». 

А вечером я попросил ещё раз: «Принесите, пожалуйста». И принесли. У одного из нас была температура 38 градусов, у второго — 37,7, у третьего — 37,5… Сотрудник тюрьмы руками разводит: «Ну что я могу вам дать?» Но в итоге дал таблетки, которые передали для кого-то из арестантов.

Болеть в камере — это испытание. У меня ломило кости и очень болела спина в грудном отделе. Дышать было тяжело. А спасаться-то нечем — мы пили много воды. Окно у нас был разбито, так что недостатка в свежем воздухе не было. 

Если честно, держаться помогала мысль: ещё двое суток осталось потерпеть — и будем дома. Не раскисаем! Хотя одному мужчине было очень плохо — у него была самая высокая температура. Плюс он был сильно избит. Уже на десятый день в Жодино он сказал: «Посмотрите, есть ещё у меня что-то», — задрал рубашку на спине, снял брюки — а там всё синее. 

Мы не знаем, какова судьба этого сокамерника, — не можем ему дозвониться. Остальные ребята тьфу-тьфу, вроде неплохо. У некоторых уже запахи возвращаться стали.

4 айтишника в камере. «К концу срока ещё трое решили перейти в ИТ»

Забавно, что из 10 человек в нашей камере двоих задержали случайно — на Пушкинской. Один шёл за хлебом, другой ехал на велосипеде — вот такая воскресная прогулка по европейскому городу (смеётся). А их забрали. Словно у силовиков был план, и неважно было, кого брать. 

Четверо из нас были айтишниками. Знакомились примерно так: «Ты кто? Я фронтенд-разработчик» — «А я iOS-девелопер». Потом мы брейнштормили вместе. Вели многочасовые беседы — про технологии, процессы и «говнокод». А когда нам листики передали, даже писали что-то такое.

К концу срока ещё трое наших сокамерников решили перейти в ИТ. Сейчас мы создали группу в телеграме — помогаем им, обучаем. 

По возвращении из изолятора все сидельцы проходят квест под названием «Забрать вещи из РУВД» — всем квестам квест. Задача нетривиальная: съездить в суд в Логойск — взять какую-то бумажку, которую не хотят давать — отксерить — потом заплатить за 10 суток пребывания в «санатории» Жодино — и с этими бумажками прийти в РУВД. А РУВД принимает только с 16:00 до 18:00 по этим делам.

Из наших только один прошёл, потому что у него в РУВД забрали ключи от квартиры. Я пока даже не приступал. Первым делом после Жодино я вызвал доктора, хотя и так знал свой диагноз. Потом пришёл результат анализа на коронавирус — он положительный. 

Ещё по возвращении из Жодино я получил от знакомых фото на память: там я стою в сцепке на «Площади Перемен». Это скриншот с видео — меня показали в «Контурах». Знакомые шутят, что «опасный рецидивист». 

Журналист TUT.BY Катерина Борисевич останется в СИЗО. Она одна воспитывает дочь
Журналист TUT.BY Катерина Борисевич останется в СИЗО. Она одна воспитывает дочь
По теме
Журналист TUT.BY Катерина Борисевич останется в СИЗО. Она одна воспитывает дочь
«Встретил массу потрясающих людей». Директор EPAM после 15 суток вышел на свободу
«Встретил массу потрясающих людей». Директор EPAM после 15 суток вышел на свободу
По теме
«Встретил массу потрясающих людей». Директор EPAM после 15 суток вышел на свободу

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Телеграм-бот.

А также подписывайтесь на наш Телеграм-канал.

Горячие события

LeverX Group Meetup: Брест, не пропусти встречу с iOS-экспертами!
2 декабря

LeverX Group Meetup: Брест, не пропусти встречу с iOS-экспертами!

Брест
Проектные менеджеры и бизнес-аналитики, налетайте: LeverX Group PM/BA-митап в Гомеле!
9 декабря

Проектные менеджеры и бизнес-аналитики, налетайте: LeverX Group PM/BA-митап в Гомеле!

Гомель
btc
Bitcoin
btc
$58 223,00
+2,23%
eth
eth
$4 633,79
+7,54%
usdt
usdt
$1,00
+0,64%
xrp
xrp
$1,01
+4,07%

Читайте также

ДФР накрыл криптообменник, через который «поддерживали протесты»
ДФР накрыл криптообменник, через который «поддерживали протесты»
ДФР накрыл криптообменник, через который «поддерживали протесты»
КГК сообщает у себя в телеграм-канале о том, что ДФР нашёл криптообменник, который «работал на анонимной основе и был востребован беларускими субъектами теневой экономики».
11 комментариев
Уже 197 суток на двоих. Программиста и его жену в 7-й раз осудили за репосты в лс
Уже 197 суток на двоих. Программиста и его жену в 7-й раз осудили за репосты в лс
Уже 197 суток на двоих. Программиста и его жену в 7-й раз осудили за репосты в лс
1 комментарий
СК: расследование про взлом сети Мингорисполкома завершено. Что известно о деле
СК: расследование про взлом сети Мингорисполкома завершено. Что известно о деле
СК: расследование про взлом сети Мингорисполкома завершено. Что известно о деле
2 комментария
Google сотрудникам: у вас не права оспаривать наш выбор заказчиков
Google сотрудникам: у вас не права оспаривать наш выбор заказчиков
Google сотрудникам: у вас не права оспаривать наш выбор заказчиков

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже