В 20 км от Минска — вакуум. Хардверщик ездит с агитацией по деревням

Инженер-хардверщик Дмитрий называет себя «неравнодушным человеком». Он создал Telegram-чат для таких же ребят, чтобы вместе ездить по деревням — распространять листовки альтернативных кандидатов и агитировать деревенских жителей. Потому что уже в 20 км от Минска «люди живут в информационном вакууме — только БТ смотрят». 

Оставить комментарий
В 20 км от Минска — вакуум. Хардверщик ездит с агитацией по деревням

Инженер-хардверщик Дмитрий называет себя «неравнодушным человеком». Он создал Telegram-чат для таких же ребят, чтобы вместе ездить по деревням — распространять листовки альтернативных кандидатов и агитировать деревенских жителей. Потому что уже в 20 км от Минска «люди живут в информационном вакууме — только БТ смотрят». 

В чате сейчас 47 человек, есть среди них и айтишники. Выезжают каждый день. Вчера dev.by проехался с Дмитрием и его единомышленниками в сторону Заславля и увидел всё собственными глазами.

«Знаете, что за расклейку листовок программисту 10 суток дали?»

Мы встречаемся с Дмитрием на «Каменной горке». Он предлагает «заскочить в Green» — закупиться. В большую тележку наш новый знакомый складывает 5 больших мотков скотча, клей ПВА, бутылки с водой и около десятка сэндвичей — «девчонки попросили».

На парковке у гипермаркета нас ждут ещё три девушки и молодой человек. Одну из наших попутчиц зовут Даша, она парикмахер, две другие не представляются, просто жмут руки. Парень оказывается системным архитектором, позже он попросит своё имя в статье не упоминать. Он впервые едет агитировать в деревню, до этого в основном распространял листовки по Минску. Говорит, что о Дмитрии и его инициативе узнал от знакомого.

— А вы знаете, что за расклейку листовок одному программисту 10 суток дали? — кричит нам вместо приветствия Даша. Она улыбается — по её лицу видно, что для неё это не повод отказаться от намеченной поездки. 

Дмитрий складывает сэндвичи, воду, клей и скотч в багажник, выгружает девушкам в машину часть листовок, которые только сегодня забрал из типографии. 

— Ленточку, может, сними, — Даша указывает на белую ленту, привязанную к антенне. — А то будет как в тот раз. — О том, что было в тот раз, Дмитрий расскажет нам уже по пути.

— Принципиально не сниму! Я месяц с ней езжу, ну как сейчас-то снять? — пререкается наш спутник. Но потом соглашается с условием: на обратном пути он вернёт её на антенну. 

«Раньше думал, что за МКАДом будут хотя бы плакаты за Лукашенко»

Рассаживаемся по машинам. Дмитрий объявляет первый пункт — деревня Вишнёвка. Пока едем, рассказывает, как начиналась его инициатива.

— До этого я несколько раз участвовал в автопробегах. Но понял в какой-то момент, что сами автопробеги много внимания не привлекают — да, мы проехались по проспекту, покрутили «карусель» вокруг площади Победы, но в 23:00 вечера этого никто не видел. Прохожих было минимум. 

Мне кажется, такой способ агитации — автопробеги — малоэффективен.

Поэтому когда в специальном чате кто-то заметил: «Ребята, харе маяться дурью! Давайте по деревням поедем», — я поддержал этого человека. Но он из чата ушёл. А я решил сделать свой канал — и предложил ребятам присоединиться. На следующий день в моём новом чате уже было 40 участников, уже собрались экипажи — и поехали. 

Через 2 дня Дмитрий в первый раз выехал своим экипажем. Машина проехала почти весь Пуховичский район — от Руденска до Сенницы с большим радиусом разброса, заезжали также в Дружный. 

— В 20 км от Минска уже начинается вакуум, на информационных щитах ни одной листовки. Бывает иногда только общий плакат с биографиями кандидатов, — Дмитрий показывает фото на телефоне. 

Я и сам — деревенский: прописан в деревне в 30 км от Минска. За день до начала досрочного голосования специально заехал туда — возле клуба не было ничего, не висело ни одного плаката, хотя это избирательный участок.

Раньше я полагал, что за МКАДом будут хотя бы плакаты за Лукашенко, но нет — не висят. Проезжали мимо свалки, смотрю, знакомое лицо виднеется. Подъехали — а там стопка листовок за Лукашенко размером с мой рост.

Так что в деревнях обо всём узнают только из телевизора, про других кандидатов мало кто знает. Особой разницы между дачниками и деревенскими нет, первые сидят на своей «удалёнке» уже 2-3 месяца, и тоже смотрят только БТ. Большинство — пожилые люди, смартфонов у них нет, чтобы следить за новостями. 

Подходишь ко двору, видишь — бабушка в огороде возится. Спрашиваешь: «Можно листовку вам в ящик бросить?»

И она тут же оживляется: «Ой, сыночки, вы всё-таки добрались до нашего медвежьего угла, чтобы рассказать нам…» — все искренне удивляются, что этим вообще кто-то занимается.

«Максимум, что будет: человек пройдёт мимо с каменным лицом»

— Попадаются, конечно, и молодые люди, которые сразу же белые браслеты показывают: «Не тратьте время — идите дальше, мы всё знаем». Я им тогда: «Так может с нами? Поможете». Но они мотают головами: не-не, наша хата с краю. 

Иногда нас просят: «Дайте нам ещё листовок — мы соседям покажем, распространим». Но это в основном местные жители, не дачники.

Дмитрий говорит, что у них физически нет столько времени и людей, чтобы заглянуть в каждый двор, бросить листовку в каждый ящик.

— Мы стараемся в местах общего скопления людей вывешивать — на станциях, остановках, у магазинов и на перекрёстках дорог. Там, где люди работают — на сельхоздворах, возле коровников. 

Словесных перепалок с ярыми сторонниками власти у нас ещё не было ни разу. Один пьяный пристал: «А разъясни, почему я должен голосовать за Тихановскую» — но он не был настроен враждебно, ему просто очень хотелось с кем-нибудь поговорить, вот и привязался. Ну, поговорили тихо-мирно. Так что максимум, что будет: человек, который всё для себя решил уже, пройдёт мимо с каменным лицом, — рассказывает Дмитрий. 

Таких с каменными лицами, за всё время, пока ездил, Дмитрий встретил не более 3 человек. 

«Кинул точку сбора в чат — через 10 минут приехало 15 машин ГАИ»

Дмитрий рассказывает, что уже в первой поездке к нему «на хвост» села машина ГАИ. Как утверждает наш собеседник, не случайно. 

— Мы встречались с другими ребятами на вокзале под часами, когда я приехал, сфотографировал крыло машины — чтобы они могли узнать её, и кинул в чат. После написал, что мы едем в сторону Пуховичей. 

Экипаж ГАИ нагнал нас в 10 км от Дукор. Первый вопрос: «Вы едете в Пуховичи с вокзала?» — странно, правда же?

А дальше началось: «Предъявите документы. Поступила ориентировка, что ваша машина в угоне…» 20 минут они заглядывали в каждую щель в машине, изучали багажник, сверяли номера — но в итоге пожелали счастливого пути и отпустили. 

Дмитрий говорит, что до того тоже были похожие случаи, когда он участвовал в автопробегах  солидарности.

— Мы написали в чате точку сбора, только собрались — сразу появились гаишники. Плюс приехала машина с двумя людьми в медицинских масках, на зеркалах у неё были закреплены камеры — она нарезала 3 круга вокруг нас, а потом стала рядышком так, чтобы было видно каждого, кто будет проезжать мимо. 

Мы отъехали — для потерявшихся в чате написали свой маршрут. И на следующем перекрёстке снова встретили машину ГАИ. Когда мы перешли в Zello-рацию, гаишники потерялись. При этом один из наших специально отъехал — и написал, что по такому-то адресу сейчас будет общий сбор, чтобы проверить, сливается ли чат. В течение 10 минут туда приехало 15 машин ГАИ. 

А теперь они уже и к Zello-рации подключились, так что мы указываем в чате только время и сколько у нас пассажирских мест. Всё остальное обсуждаем лично друг с другом. 

«Я за эту беленькую прагаласую — яна самая сiмпацiчная»

За разговором мы пропускаем нужный поворот, поэтому вместо Вишнёвки приезжаем в Горани. Напротив одного из домов два весёлых мужичка соображают на двоих. Заметив машины, тут же встают и направляются к нам:

— Хто тут да нас у госцi? — увидев листовки, они просят дать «побольше». И радостно кричат, что «за дзяучат галасаваць» собирались. — За мужыкоу не будзем больш! Надаела.

— Вот я за эту беленькую, можна? Яна самая сiмпацiчная, — уточняет один из них, указывая то ли на Веронику Цепкало, то ли на Марию Колесникову. — А дзе? У сельсавеце у нас? Харашо, буду.

— Вы вон там лiстоуку прыклейце, — инструктирует ребят его приятель, заметив, что Дмитрий со товарищи разматывают скотч. — Туды ауталаука прыязджае. Я там i лавачку зрабiу. На рэкламу вунь можна клеiць. А хочаце, я здзяру аб’яуленiя гэтыя к чорту? 

Наконец они садятся за свой столик и начинают зачитывать друг другу и проходящей мимо старушке выдержки. «Поступил новый контент, сейчас в деревне будет, что обсудить», — смеются ребята.

Чуть дальше, опираясь на два костыля, еле-еле ковыляет ещё одна бабушка. «Гарадскiя… Во дают!» — оглядывает она наших спутников. Старушка жалуется, что «слаба глазами» — читать уже не может. «Но ты дай, а мне внукi пачытаюць». 

Из-за одной калитки выглядывает женщина. Говорит, что сама из Минска — «всё знает». Просит лучше дать ей 3 ленточки. «Ну и листовки, впрочем, давайте — пенсионерам нашим покажу, а то стыдно же ничего не делать». 

— Хозяевам первого дома что-то рассказывать бесполезно — не услышат вас, а с остальными поговорите.

В Новоселье обязательно заедьте. А то там бабульки приходят на выборы, их спрашивают: «За кого голосовать будете?» А те отвечают: «А ты поставь галочку за кого-нибудь».

Навстречу идут дачники. «Мы знаем, — кричат они, завидев ребят с листовками. — На „Голосе“ зарегистрировались. А в воскресенье поедем голосовать».

Ребята раскладывают листовки по почтовым ящикам, засовывают в щели в заборах. Дмитрий говорит, что в основном реакция на их «десант» всегда позитивная — как в этой деревне. «Изредка встречаемся с равнодушием». 

«Если у бабушки и есть телефон, это звонилка, в которую забито 2 номера»

Мы уезжаем из деревни и едем дальше. По пути ребята останавливаются, чтобы расклеить листовки то тут, то там. Нам встречается загорелый велосипедист в рабочем комбинезоне.

— Я уже читал и даже зарегистрировался [на «Голосе”], — кивает он, когда один из ребят в окошко протягивает ему листовку.

В следующей деревне на улице никого не видно. Дмитрий говорит, что это нормально: до 19:00 все на работе, а те, кто в поле, так и до 24:00.

— У меня отец был комбайнёром. Помню, во время уборочной он уходил рано утром в понедельник, а возвращался в воскресенье — спал в поле в палатке, там же и питался на полевой кухне.  

Ребята разносят листовки, двое из наших спутников уходят в самый конец деревни.

Потом один рассказывает, что встретил местную продавщицу, и та пожаловалась, что избирательный пункт очень далеко, поэтому голосовать в деревне вообще никто не собирается.

А узнав, что можно организовать выездное голосование, обрадовалась: «Всей деревней закажем — завтра же на собрании это и обсудим».

Дмитрий бросает в один из ящиков листовку с инструкцией, как прислать фото через «Голос». Интересуемся, рассказывает ли он встречным прохожим про эту платформу. 

— Иногда рассказываю. Но вы поймите, если у бабушки и есть телефон, то это чаще всего звонилка, в которую забито 2 номера — сына и дочки, и всё. У многих нет даже возможности сфотографировать бюллетень.

Обычно мы говорим, чтобы бабушки-дедушки обязательно голосовали 9 августа, желательно во второй половине дня. Кстати, иногда попадаются те, кто ещё до того, как ты начнёшь говорить, замечают: «Знаю-знаю, именно 9-го после обеда…»

Ребята подсовывают листовку под дворники припаркованной у одной из калиток машины. Тут же появляется мрачный хозяин, не реагируя на приветствия, проходит мимо, забирает листовку и уходит.

«Если бы начали раньше, сейчас движение было бы мощнее» 

Мы проезжаем уже третью деревню. Дмитрий в это время рассказывает, что в его чате есть люди, которые объезжают деревни под Витебском и под Солигорском. 

— На маршрутах обычно человек 10 одновременно. Сегодня мы идём по одному маршруту. А вчера 3 машины шли по разным, но тогда я не участвовал — был только их диспетчером. 

Я знаю, что кто-то из «Честных людей» тоже ездит по деревням, но этих ребят нет в моём чате. Меня вообще уже забанили во всех чатах — и на «Стране для жизни», и в телеграм-канале, который признан в Беларуси экстремистским.

В водительском чате меня обвинили в том, что хочу раздробить людей — отвлечь от автопробегов на другие проекты. 

Вот пока я забирал листовки, ещё 5 человек написали мне в личку, что завтра готовы ехать. Спрашивали, есть ли машины. Уже 3 экипажа собралось. Но обычно бывает так: сегодня собирается три, а на следующий день выезжает два. У нас тоже могло бы быть плюс 4 человека, но потом у них появились дела.

Мы многого не успели и не успеем. Если бы начали раньше, то сейчас движение было бы мощнее. 

Дмитрий не унывает, делает, что должно, «и будь, что будет». На одном из привалов рассказывает, что вообще-то у него была мечта съездить на мотоцикле в Каракумы. 

— В этом году я решил её осуществить: пошёл в мотошколу, начал собирать деньги на мотоцикл. А вот сейчас, когда всё завертелось, вскрыл свою «кубышку» и уже где-то треть потратил — на браслеты, листовки, еду, воду, канцелярку, бензин.

Результатами этой поездки наш собеседник не очень доволен — в прошлый раз успели больше. Но завтра будет ещё день, и послезавтра, и в субботу. В выходные, рассказывает Дмитрий, можно успеть объехать до 20 деревень.

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Телеграм-бот.

А также подписывайтесь на наш Телеграм-канал.

Горячие события

Открытая технологическая конференция ISsoft Insights 2021
19 июня

Открытая технологическая конференция ISsoft Insights 2021

Читайте также

В Минске задержали айтишника. МВД называет его «участником августовских беспорядков – спонсором протестов»
В Минске задержали айтишника. МВД называет его «участником августовских беспорядков – спонсором протестов»
В Минске задержали айтишника. МВД называет его «участником августовских беспорядков – спонсором протестов»
Айтишник из Гродно разрисовывал «Табакерки», уехал из страны из-за рисков уголовки
Айтишник из Гродно разрисовывал «Табакерки», уехал из страны из-за рисков уголовки
Айтишник из Гродно разрисовывал «Табакерки», уехал из страны из-за рисков уголовки
Либер из «Голоса» идёт на «Сход»
Либер из «Голоса» идёт на «Сход»
Либер из «Голоса» идёт на «Сход»
Павел Либер, который занимался проектом «Голос», сообщает, что идет делегатом на «Сход», платформу отбора «народных представителей для национального диалога».     
Программисту из Польши Артёму Савчуку дали 4 года колонии (дополнено)
Программисту из Польши Артёму Савчуку дали 4 года колонии (дополнено)
Программисту из Польши Артёму Савчуку дали 4 года колонии (дополнено)

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже