«В тюрьму к нам приходил ОБЭП». Айтишница, которая поддержала шахтёров, о 10 сутках

Бывшую Head of Marketing стартапа OneSoil Веронику Линдоренко задержали 11 сентября около Минского областного суда, где слушалось дело стачкома «Беларуськалия». Потом были: РУВД, Окрестина, Жодино — 10 суток в неволе. Вероника рассказала dev.by, как прожила эти дни.

8 комментариев

Бывшую Head of Marketing стартапа OneSoil Веронику Линдоренко задержали 11 сентября около Минского областного суда, где слушалось дело стачкома «Беларуськалия». Потом были: РУВД, Окрестина, Жодино — 10 суток в неволе. Вероника рассказала dev.by, как прожила эти дни.

«Солигорск — соль земли» 

Мы давно переживали за солигорчан, даже хотели приехать в Солигорск — казалось, что рабочим «Беларуськалия» нужна поддержка минчан. Поэтому когда узнали, что в Минском областном суде будет слушаться дело стачкома, решили пойти туда. 

Я купила каску в «Сделай сам» за 5 руб (хорошая каска, кстати). Сестра нарисовала плакат с надписью: «Солигорск — соль земли». Было предчувствие, что нас могут задержать, но всё равно решили рискнуть. Даже если нас задержат, то это привлечёт внимание к суду над стачкомом, ведь так?  

Людей около здания суда было немного — несколько десятков. В касках мы выделялись среди толпы. Возможно, это привлекло к нам внимание силовиков. 

До того, как мы зашли в суд, к нам уже успел подойти человек в штатском (кожаная куртка и джинсы) и попросил сестру пройти с ним. Сестра сказала, что она не знает, кто он, и никуда не пойдёт. От нас отстали и мы успели забежать в суд, думая, что там никто не тронет. В фойе суда было много людей: журналисты, охранники, люди, которые пришли на открытый суд. Я даже успела попить водички из кулера. Мы были готовы пойти на регистрацию и дальше присоединиться к слушанию дела. Но тут в фойе снова ворвались эти нелюди и начали снова забирать мою сестру. Я от испуга крикнула что-то матом, а потом, увидев женщину с иконой, пожелала им отправиться в ад. Женщина махала иконой перед ОМОНом что-то им говорила о боге.

Все говорят, что сопротивляться при задержании не стоит, но в этот момент срабатывают инстинкты. Сестра начала спорить с силовиками, ругаться — её схватили и буквально занесли в бусик. На видео видно, что и со мной поступили так же. Кроме мужчины в штатском, там были «оливки» — люди в балаклавах и зелёной форме без опознавательных знаков.  

Моя подруга Ира вела себя спокойнее, чем мы. К ней подошли и сказали: 

— Ну что, стоишь красиво?

— Ну, пойдём тоже красиво, — ответила Ира.

Я снимала на телефон, как задерживали сестру. В бусике не успела выключить — силовики попытались выбить его из рук, несильно ударили по рукам. Мы с сестрой сидели рядом, взявшись за руки. Один из «оливковых» сел рядом, начал успокаивать меня, спросил имя. Потом говорит так издевательски: 

— Давай тоже тебя за ручки возьму. 

Я от испуга плохо соображала, уже потянула к нему руку, но сестра одёрнула меня.

Сестра должна была идти после суда на массаж и почему-то об этом говорила ОМОНу: мол, вы мне помешали сходить. 

— Не переживай. Сейчас мы тебя помассажируем. У нас тут много профессионалов, — ответили они и заржали… 

Хороший/ плохой полицейский

Нас привезли в Ленинское РУВД. Заставили снять шнурки, переписали вещи. В рюкзаке нашли каски. Удивились: «Зачем вам каски?». Оказалось, что милиция даже не знает об истории со стачкомом. 

Отвели в холодное помещение, похожее на гараж. Почти 5 часов мы стояли лицом к стене, иногда нас пускали в туалет, сняли отпечатки пальцев. На стене были красные капельки — казалось, что капли крови. Плакат сестры — «Солигорск — соль земли» — поставили в угол, где были сгружены бело-красно-белые флаги. Один из них был испачкан кровью. 

Нас зачем-то сняли на видео: задавали вопросы про то, кто мы, где живём и работаем, какое у нас образование и почему нас задержали. Воду не давали, но разрешали курить, одной девчонке даже позволили покурить айкос. 

Нас охранял один в балаклаве, всё время кричал: «Не разговаривать! Лицом к стене! Руки за спину, а то… » — и часто не заканчивал фразу. Чтобы не слушать его, я про себя пела песни. 

Потом пришёл «хороший полицейский»: 

— Нет, ну я тоже голосовал за Тихановскую. Вы же за неё голосовали? 

Обсуждал с нами сельское хозяйство. Я была удивлена, что он знает все модели тракторов — я тоже знаю по работе в OneSoil. 

— Мы всё понимаем, но вы поймите тоже: так просто эту систему не поменять. Зачем вы ходите на митинги? Вы же ничего не измените! 

К разговору подключился ещё один сотрудник РУВД: 

— Вы мешаете нам жить! Мы не можем спокойно детей в школы водить. Вы создали канал «Каратели»! Вот мы, наоборот, спасаем людей.      

Позже мы узнали его — он свидетельствовал против нас в суде. Фигурировал под разными фамилиями: Уласик, Усик…

В какой-то момент мне говорят: 

— Линдоренко, готовься — ты первая! 

Я обрадовалась, подумала, что выпускают. Иду довольная, а мне: 

— На гильотину пойдёшь! — шутили так. 

К сестре не пустили адвоката. Он ждал около РУВД больше 5 часов. Всем задержанным дали подписать одинаковые протоколы. Всё написанное было совершенной чушью и неправдой. Под текстом протокола я написала, что ни с чем не согласна. 

«Такого абсурда даже в кино не видела»    

На Окрестина нас везли на обычной легковушке: два силовика в балаклавах впереди, трое задержанных сзади. Сначала привезли не туда — в ЦИП, спорили и ругались между собой. В итоге мы прибыли в ИВС на Окрестина. Задержали нас в пятницу, а суд был только в понедельник вечером. 

Сначала расскажу, как проходил суд. Меня привели в комнату на 4 этаже в ИВС,  попросили с собой взять все вещи, поставили передо мной ноутбук. Заметила, что на нём была установлена пиратская Microsoft. На экране было видно только судью в маске. Дверь в комнату специально оставили открытой, чтобы было плохо слышно, о чём говорят в суде.   

Я даже не знала, есть ли у меня адвокат. Заучила фразу: «У меня есть ходатайство. Прошу пригласить  адвоката, если он присутствует в зале суда». А тут судья говорит, что у меня уже есть защитник. Оказывается, мой парень нашёл мне за эти дни адвоката. Я даже растерялась.  

Адвокат был хороший, но, к сожалению, он мало чем может помочь на таком абсурдном суде.

Свидетель от обвинения был тот самый милиционер из РУВД —  мы (с сестрой и подругой) узнали его по голосу. Выступал под именем Уласик С. С. — символичные инициалы. Он говорил, что присутствовал во время задержания, предупреждал всех, что надо разойтись (уверена, что его там не было). Говорил, что мы были в бело-красных одеждах (на видео видно, что я была в чёрном). Говорил, что мы кричали лозунги: «Жыве Беларусь! Требуем честных выборов!» (мы не кричали). В начале суда сказал, что не знаком со мной, но чётко помнил, что я делала, как меня предупреждал и вызывал ОМОН для подмоги. Путал время задержания — судья его поправляла. В его словах было очень много несовпадений — абсолютно ничем не прикрытая ложь. Я такого абсурда даже в кино не видела.     

Мы с адвокатом пытались что-то доказать. У нас были два свидетеля и видео задержания. Но судья отклоняла все наши ходатайства. Мы даже потребовали отозвать судью, но она «почему-то» не согласилась. 

Суд длился полтора часа, а до этого все заседания длились по 10 минут (так мои адвокат и свидетели заставили их поработать). Сотрудница РУВД, которая смотрела за мной во время суда, пыхтела и удивлялась, что мы там так долго делаем. Я была рада, что всё это время не находилась в ИВС. И даже увидела своего парня — он случайно зашёл не в ту комнату. Мы помахали друг другу. 

Итоговой приговор — 10 суток ареста за участие в несанкционированном мероприятии. 5 из них я провела на Окрестина (4 дня в ИВС и один в ЦИП), ещё 5 — в Жодино.             

Окрестина: 1 звезда из 10

Если бы ИВС на Окрестина был на Booking.com, я поставила бы ему одну звезду из 10. 

В камерах плохо пахнет, туалет грязный (но отделён от общего помещения), даже ёршика нет. На кроватях — «шконках» — грязные матрасы и вонючие синие одеяла. Половины наволочки нет (из этой половины люди делают себе полотенца). Бельё жёлтое, застиранное. Во время моей отсидки сломалась какая-то труба — горячей воды не было. При заселении в камеру выдают смешные тапки — 43 размера, с номером камеры краской. В конце комнаты  — деревянный стол, вдоль которого стоит длинная скамья, а на ней выцарапаны доски для игры в шахматы, шашки и нарды. Много надписей «Жыве Беларусь!».      

В камере очень холодно. Первые дни у нас не было тёплой одежды, поэтому мы спали с сестрой в обнимку, чтобы хоть как-то согреться. Окно над кроватью было полуоткрыто (холодно, но зато немного свежего воздуха). Окна мы закрывали через дырку в решетке по нашу сторону. Нужно было засунуть руку в дырку и толкнуть окно. Чтобы закрыть окна, также использовались ложки, а позже, после передачи от волонтеров, и зубные щетки. 

Кормили невкусно. Каша на воде, которая тянется, как сопли. Часто давали пресные рыбные котлеты. Из сладкого — только компот. Овощей мало — один раз дали кислый бочковой огурец, было ещё что-то наподобие щей. За 4 дня в ИВС мясо было один раз. 

По утрам — шмон. Стоишь лицом к стене, а охранники обыскивают твои матрас и вещи, противно шутят за спиной. Почти всё общение с их стороны — криком и матом. Они и между собой так общаются. 

Правда, был один приятный парень — Антон. Ему привет. Единственный без маски приходил: откроет «кормушку» и рассказывает что-то, поддерживает нас. Даже политику успели обсудить. Говорил, что на Окрестина людей не избивали, уже избитых привозили, а сотрудники ИВС помогали задержанным. 

— А как же крики? — спрашивали мы. 

— Так молодые все. Их привезли, они сразу кричать, — отвечал он.    

Ещё один парень, качок, жаловался на свою жизнь. Говорили, что от него ушла жена, потому что он работает на Окрестина. 

Лучший момент был, когда меня переводили из ИВС в ЦИП: провели по улице, а там деревья, свежий воздух. За 10 дней на прогулку вывели только раз — уже в Жодино. Говорили, что нас 500 человек, а прогулочных зон мало. Думаю, дело в другом. В жодинской камере была сломана дверь — тяжело открывалась. Её чинил уголовник из зоны — наверное, спец по вскрытию замков. Однажды мы спросили про прогулку, а нам сказали, что все будет зависеть от настроения смотрящих. В тот день у них было непрогулочное настроение. Я потом спросила у других девушек про прогулки: всех выводили только по одному разу.

Во время прогулки мы успели показать peace своим и быстро переговориться, хоть на нас и ругались конвоиры. Свежий воздух пробудил аппетит и желание жить. Двор для прогулок ужасен — просто квадрат с решетчатым небом и стенами, облепленными цементом. Будто кто-то брал валик и махал им, чтобы к стене прилипали эти сталагмиты. Я стояла в этом «дворике» и смотрела на небо, посылая приветы родным. Как будто бы они могли что-то услышать или принять послание. 

В ЦИП нас разлучили с сестрой. Зато там уже было тепло, иногда даже жарко (ведь окна не открывались вообще). Камера была в раза два или полтора меньше, чем в ИВС, а людей было столько же. Дышать было нечем, пахло туалетом и едой.   

Подушка с приговором

В Жодино везли в автозаке. Внутри была лавка, а напротив неё стена. Всё железное. Окон не было, а свет был неяркий, как в туалетах в аэропорту. На этой лавке посадили пятерых. Колени упирались в стену. Когда машина проезжала кочки и лежачих полицейских, мы скакали и врезались в стену. Приходилось держаться за стену руками, чтобы не разбить себе голову. Воздуха было мало, ещё кто-то покурил и напустил нам в отсек дыма. Мне сказали, что до Жодино 30 км, и я ждала, что мы скоро приедем. Но ехали долго — я начала думать о плохом. Чтобы не унывать, мы начали петь песни. Наш топчик был: «Ничего не свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету». Во время дороги я успела провести психологические беседы с сокамерницей Дашей. Мы старались шутить и общаться на отвлечённые темы, но я понимаю, что всем было страшно и жутко некомфортно. Кто-то просил воды, а кому-то приходилось вставать, чтобы поместиться в этой кабинке.

Встречали нас люди в военной форме — все строгие, серьёзные. Долго вели через длинный туннель. Было душно — одна девчонка упала в обморок. Измерили температуру, выдали маски (на Окрестина не выдавали, но у нас были свои). Осматривали: нужно было снять всю одежду и пару раз присесть. Не важно, есть ли у тебя менструация или нет. Тебя досматривают женщины, а потом спрашивают, нет ли претензий к досмотру. Я сказала, что было не очень комфортно.

Мне показалось, что в Жодино более адекватные сотрудники. На Окрестина постоянные оскорбления, мат и угрозы — в Жодино к тебе относятся, как к обычному заключённому. Да и условия содержания чуть лучше. Вкуснее кормили: пюрешка, борщ, однажды жареную рыбку дали. Новые матрасы, чистое постельное бельё кремового цвета (на одной подушке было написано: «Расстрел», дальше шли дата и номер статьи). Было даже место для курения рядом с туалетом. Правда, сам туалет не отделён дверью от основного помещения. Ёршика не было и тут. Окно тонированное, решётки в 3 слоя — даже кусочка неба не видно. 

Включали радио РОКС. Радио ужасное, но благодаря ему мы хотя бы узнавали время и какие-то новости. Один раз по радио шло «мероприятие исправительного характера» — матерные сценки про задержания наркоторговцев. Даже радио РОКС лучше.

Питчинг идей и закалка 90-х

В жодинской камере были только «политические». На Окрестина ситуация другая — с нами сидело несколько женщин, осужденных по другим, «неполитическим» статьям. Они нас знакомили с местным сленгом и правилами, рассказывали тюремные «страшилки». Эти женщины сразу же говорили сотрудникам, что у них эпилепсия. При таком диагнозе выдают сильные таблетки, от которых они вырубались и спали дни напролет. Им сложно было понять, что мы делаем в тюрьме и за что боремся, но очень радовались нашим передачкам от волонтеров: прокладкам «с крылышками» (им — особенно), щётки и пасты, вода. «Такого никогда раньше не было» — их слова. Мне было грустно, что никто не передал вещи этим женщинам, поэтому я с радостью поделилась с ними едой.

Познакомилась с очень разными людьми. Директор мебельного салона. Архитектор. Известный дизайнер Ирина Налимова. Бухгалтер, 53 года. Директор по маркетингу. SEO-специалист и администратор сайта. Программистке и подруге Ире (директору по маркетингу в стартапе) два раза питчила свои идеи, но программистка была очень строга, критиковала, задавала наводящие вопросы. Заметила, что некоторые девочки помладше с большим трудом переносили ситуацию. Может быть, потому что они не жили в «лихие» 90-е и «нулевые»? :)     

Из развлечений были книги, сканворды, тетрадь с ручкой (вела дневник, записывала идеи, делала чек-листы по передачкам и сохраняла контакты сокамерниц) и, конечно, разговоры. После того, как передали косметику, мы делали вечерние и утренние косметические процедуры: умывалка, тоник, крем, часто переодевалась (моя страсть). Ещё в ИВС я слепила из батона и черного хлеба шашки. Мы с сестрой попытались сыграть пару раз, но игра не очень шла.  

Супер-развлечение — душ: водили два раза: первый раз — 5 мин (сказали, что если не успеем, пойдём голыми) и второй раз — 10 мин. Некоторые женщины спали целыми днями, чтобы время быстрее прошло или чтобы справится со стрессом. Я спала мало. Рисовала, занималась йогой и пилатесом. Повесили календарь и следили, сколько дней кому осталось до освобождения. Тем, кто выходил рисовали открытки на память. Как женщины в русских избах, вечно что-то плели, косички друг другу делали и пели песни. Охранники нас хвалили, просили спеть «Мурку», но мы слов не знали.          

За 10 дней я успела получить две передачи. Передали книжку, а в ней были скрытые послания от близких. Их надо скрывать, потому что охранники такое не пропускают. Подруге написали письмо в книге на первой странице — эту страницу при досмотре вырвали. Зато на этой книге остался запах духов её парня. Нюхали по очереди, чтобы забыть про вечную вонь в камере. Очень важны тёплые вещи, но весточка «оттуда» — самое главное.    

 *** 

Сейчас я более-менее пришла в норму. Уже приступила к работе над проектами, которые ждали меня, пока я была в тюрьме. Дух не сломлен, но милиции я сторонюсь, а люди в форме вызывают мелкую дрожь. В сложных ситуациях мне удаётся как-то собраться и стойко переносить трудности. Так не у всех. Одна знакомая девушка после тюрьмы боится на улицу выходить. Вторую посадили в одиночную камеру на 5 дней — у неё случился нервный срыв. 

На свободе сразу пошла гулять: было очень страшно, что снова заберут мою свободу и возможность быть на свежем воздухе. Ещё в тюрьме я пометила себе в тетрадочке (в списке того, что делать после выхода): «гулять каждый день». Первые дни после освобождения была небольшая апатия, даже кошмары снились, но теперь сил прибавилось. И много-много злости внутри. 

Через несколько дней после освобождения мне позвонили из Московского РУВД и пригласили на встречу на проверку моего ИП. Попросили принести все документы и сказали, что меня хочет проверить ОБЭП (Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями — dev.by). ОБЭП к нам приходил и в тюрьме. Они общались с руководителями компаний и ИП. Спрашивали, нет ли у нас каких-то экономических угроз и не работаем ли мы с государственными учреждениями. Адвокат мне сказала, что без повестки я не обязана никуда идти. Я не пошла, и в понедельник улетела с парнем в Киев, чтобы отдохнуть от постоянного напряжения и побыть в безопасности.

Хотите сообщить важную новость?

Пишите в наш Телеграм

Читайте также

Отменён арест на 15 суток основателя Petitions.by. Но 12 он отсидел
Отменён арест на 15 суток основателя Petitions.by. Но 12 он отсидел
Отменён арест на 15 суток основателя Petitions.by. Но 12 он отсидел
2 комментария
«Хлопал, высказывал недовольство». В Минске судили основателя Bamboo Group
«Хлопал, высказывал недовольство». В Минске судили основателя Bamboo Group
«Хлопал, высказывал недовольство». В Минске судили основателя Bamboo Group
4 комментария
«Найдём каждого. Современные средства позволяют». Лукашенко пригрозил протестующим
«Найдём каждого. Современные средства позволяют». Лукашенко пригрозил протестующим
«Найдём каждого. Современные средства позволяют». Лукашенко пригрозил протестующим
30 комментариев
Onliner сделал чёрной главную страницу
Onliner сделал чёрной главную страницу
Onliner сделал чёрной главную страницу
2 комментария

Обсуждение

4

С каких это пор интересно Московское РУВД занимается проверкой экономической деятельности ИП.

agentcooper
agentcooper PM в SK hynix memory solutions Eastern Europe
9

С тех же самых пор, как ГУБОПиК вместо борьбы с организованной преступностью начал заниматься организованной преступностью.

4

Эмм они всегда орг преступностью занимались и не только они, вы не догадываетесь какой уровень некомпетентности и подстав ребят которые хотят работать по закону в силовых структурах.

Последние лет 7 это менее заметно, потому что семейка отжала все крупное, что можно было отжать и вроде как создалось обманчивое ощущение что нажралась, но не обнадеживайтесь - это просто отжимать нечего стало, а у того у кого можно - не по зубам, т.к. нахер пошлют

0

Типа было время, когда он не занимался оргпреступностью? :)

sweetpotatoe
sweetpotatoe CEO в Ашчушчэния inc
2

С тех пор как они из правоохранительных органов превратились в наёмников незаконно удерживающего власть гражданина.

5

По сравнению с тем что было 20 лет назад - ну совсем ничего не изменилось. Если кто то верит что с Лукашенко и его собаками можно договориться мирным способом - вы абсолютно заблуждаетесь.

sweetpotatoe
sweetpotatoe CEO в Ашчушчэния inc
4

У меня как раз таки никаких иллюзий нет, и я довольно ехидно воспринимаю заявления что закон умер 09.08.

Его здесь никогда не было, суды перестали быть судами, а превратились в карательный орган давно. Аналогично в придаток в виде гестапо, не важно как оно там официально называется в РБ.

Комментарий скрыт за нарушение правил комментирования.
П. 4.1.2. Пользовательского соглашения — https://dev.by/pages/agreement

Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже