Михаил Портнов: «Настоящий бум произошёл в 95-м — а у нас первая в мире школа по тестированию»

11 комментариев
Михаил Портнов: «Настоящий бум произошёл в 95-м — а у нас первая в мире школа по тестированию»

Михаил Портнов — выходец из СССР, а теперь гражданин США — на себе испытал все тяготы эмигрантской адаптации, становления и вытягивания себя «за волосы» из болота невостребованности, уныния и неопределенности. Сегодня Михаил — успешный бизнесмен, основатель и руководитель первой в мире школы тестирования Portnov Computer School, которая базируется в Кремниевой долине. Он не только заработал состояние, но и помог сотням бывших соотечественников обрести почву под ногами на чужбине. О своём нелёгком опыте и о том, как начинался бум тестирования, Портнов рассказал dev.by.

Читать далее

«Я не куда, я откуда!»

— Мы уехали из СССР в 1990-м году. Это было довольно специфическое время. Привычный уклад жизни рушился на глазах. Моя жена как раз защитила диссертацию и стала кандидатом педагогических наук, но не могла найти работу. Выяснилось, что она никому не нужна, поскольку педагогика тогда была закрытой областью, только «для своих». А я незадолго до этого начал кооператив в системе профтехобразования. Мы занимались разработкой методов быстрого обучения машинописи, об этом даже была статья в «Науке и жизни». И жили мы на то, что давал мне заработать этот небольшой кооператив.

Он-то меня, кстати, и вышиб из «советской колеи», потому что я столкнулся с вымогательством, взятками и людьми такого низкого пошиба, каких не видел в жизни. Ведь когда ходишь на обычную работу, то находишься среди более-менее подобных себе. А тут не так. Вся эта кооперация работала без законодательной защиты. И уже тогда было ощущение, что добром это не кончится, хотя в то время ещё не никого убивали.

У нас на тот момент не было уже ничего, что могло бы удержать. У ОВИРа собирались огромные очереди, и это при том, что Москва, в общем, никогда не была склона к эмиграции. В 70–80-е годы эмигрировали по большей части из провинции, особенно те, кто жил ближе к западной границе. А тут настало время, когда и Москва рванула (По официальным данным, в начале 1990-х 40% уезжающих из СССР в эмиграцию приходилось на жителей Москвы и Санкт-Петербурга. — Прим. dev.by.). Из записной книжки мы каждую неделю кого-нибудь вычеркивали, ходили на проводы. Границы были всё ещё закрыты, поэтому расставались с ощущением, что никогда больше человека не увидим. Помню, разговоришься с кем-нибудь у ОВИРа: «Вы куда едете?» –– «Я не куда, я откуда!»

Время такое было. Мир, в котором мы жили, оказался полностью разрушенным. Сложилось чёткое понимание, что мы лишние. У нас было добротное образование: оба закончили Институт связи в Москве (Сегодня — Московский технический университет связи и информатики. –– Прим. dev.by.), позже я закончил матфак Тверского университета и поступил в аспирантуру, жена стала кандидатом наук, — но тем не менее были нищими.

Мы в своё время были очень патриотичные, очень советские. Но когда я занялся кооперацией, начал лучше понимать, что творится в стране, и тогда мне стало жутко.

В США тогда была (да и сейчас есть) программа по приёму беженцев. В то время у них с Советским Союзом сложилась договорённость, по которой какое-то количество советских евреев могли выехать под видом воссоединения семей. СССР делал вид, что никакой политической эмиграции нет, люди уезжают лишь для воссоединения с родственниками. Тогда достаточно было быть евреем по документам, чтобы тебя приняли как беженца. У нас на момент отъезда уже были родственники в Штатах — родители и сестра жены, — поэтому в определенном смысле нам было проще. А многие делали какие-то липовые приглашения, чтобы уехать.

Самое сложное — ощущение невостребованности

Когда садились в самолет, было ощущение, что сейчас мы прилетим, из самолета выйдем — и это будем уже не мы, а какие-то другие люди. После прилета мы около недели жили в Нью-Йорке: потерялись медицинские, что ли, справки, поэтому нам надо было заново их делать. Нас поселили в гостинице, кормили. Но мы же дикие были, нам казалось: выйдем на улицу и что-то такое из ряда вон случится. Потом смотришь: люди как люди вокруг. Один из сильнейших ударов по мозгам — магазины: там рядом на полках лежали продукты из разных сезонов: и клубника, и яблоки, и мандарины, и арбузы, и всё такое прочее. Как же оно может так быть?

Жена на момент приезда неплохо говорила по-английски, а я в школе немецкий изучал. Но в целом у меня хорошие способности к языкам. Мне помогли в самом начале устроиться вышибалой в магазин кожаных курток. Раз в неделю, по субботам, я присматривал, чтобы оттуда что-нибудь не украли. Но магазин был маленький, туда никто особо не заходил, поэтому целый день я беседовал с хозяином. И это дало сильный толчок в изучении английского.

Уже через четыре месяца после приезда у меня была первая преподавательская работа: я обучал всё той же машинописи, но уже на английском. Ночью заучивал, что нужно сказать, а днём преподавал. У меня отличная зрительная память: прочту текст –– и могу его воспроизвести. Поскольку эта работа была лишь на половину рабочего дня, через месяц к ней добавилась вторая: тоже нужно было преподавать машинопись, а также делопроизводство, работу с текстовыми редакторами. Так в процессе работы и учил.

На первых порах самое сложное — ощущение невостребованности. Ты умеешь то и это, и ещё вот это, но не можешь реализовать свои навыки и потому чувствуешь, что никому не нужен. Второй момент –– «вырванность» из социального круга. Оказавшись в среде эмигрантов, ты понимаешь, что все эти понаехавшие сильно отличаются от твоего привычного окружения. В Москве евреи — это врачи, учителя, ученые, они по большей части образованны, развиты. Здесь же ты поначалу видишь много бывших соотечественников, которым раньше и руки бы не подал. Но дело даже не в том, что встречаются несимпатичные люди, а в том, что своих нет. Нам помогло то, что мы нашли работу в Кремниевой долине. Там эмигрантская среда в то время была в основном московско-питерская и немного киевская. Поэтому по опыту могу сказать, что когда обретаешь среду «своих», начинаешь чувствовать себя как дома.

Всё начиналось с книги по программированию на C

Тестированием я занялся случайно. Мои работы мне надоели и я совершенно не видел, куда иду. Да и доходы от них были очень скромные. Товарищ, которого я знал ещё по Москве, дал мне книжку по программированию на C. И это было как манна небесная. Если ты когда-то программировал микропроцессоры, то думаешь, что C — это язык от бога, небывалый прорыв. После этого друг привел меня в контору, в которой работал сам. Время было в целом неважное, разгар рецессии. Но именно в таких условиях ИТ обычно развивается особо бурно, потому что лучший выход из экономических неурядиц — повышение производительности труда за счёт новых технологий. Именно во время рецессий совершаются различные технологические прорывы. Вот и тогда ИТ было на пороге бума.

В той фирме мне сказали: «Будешь тестировать». Ну, хорошо, раз надо. Что я, не тестировал, что ли? Когда разрабатываешь железо, его тоже нужно проверять, поэтому для инженера тестирование — естественная часть работы. Мне кажется, практически в каждой профессии есть элемент тестирования. Ведь это проверка результата на соответствие неким требованиям, стандартам, спецификациям, руководствам.

Вот так всё началось. Правда, через год было сокращение и я потерял эту работу. Новое место пришлось искать уже самостоятельно — и я нашёл его за неделю. Но ещё через год ситуация повторилась. И тут я увидел, что если ещё год назад было около пяти объявлений за неделю, то теперь их — по 20 в день. Всё разворачивалось прямо на глазах. И вот тогда появилась идея создать школу.

«Чёрный ход в Силиконовую долину»

Стоял август 1994 года. Всё только-только начиналось, практически никто тогда не знал, кто такие тестировщики. Ко мне приходили программисты и спрашивали: «А что это? А у нас вот нет тестировщиков, мы всё сами…». Настоящий бум произошёл в начале 95-го. А мы тут как тут — у нас первая в мире школа по тестированию.

Самой большой сложностью было объяснить, что есть такая профессия. Я написал статью «Чёрный ход в Силиконовую долину» в местную русскоязычную газету «Взгляд», в которой рассказывал, что есть такая специальность, что обучение быстрое, компьютерное образование не нужно… В результате пришло 18 человек, мы их разделили на две группы. Никакого поставленного процесса обучения не было — я просто вёл занятия. И ещё писал им резюме. Это сейчас уже, конечно, всё организовано, есть расписание, материалы.

Я не был одержим идеей разбогатеть, нажиться, меня вполне устраивало работать по найму. И кстати, до февраля 96-го ещё работал в фирме, но школа очень быстро росла. Ощутил, что не додаю и работе, и ученикам, поэтому пришлось принять непростое решение и уйти из компании.

Конечно, я понимал, что в сфере ИТ-образования есть деньги. И я верю, что если ты делаешь что-то хорошее, востребованное, то туда и деньги приложатся. Никогда не просчитывал, окупится ли вся эта затея, у меня не было бизнес-плана. Даже в голову ничего подобного не приходило. Однако была у меня мысль, что нужно спасать народ. Вы не представляете, сколько в то время я встречал людей потерянных, вышибленных из жизни. Кандидаты и доктора наук, талантливые инженеры –– и все неприкаянные. Хорошо если в магазине где-то за 6 долларов в час работает. А некоторые и вовсе на одном пособии. И для них это как ком в горле, ведь они не привыкли на халяву, они хотят работать. Я не мог не помочь, ведь это же всё равно, что одному под одеялом пайку съесть. Нас так не учили.

Из доярок — в тестировщики

Найти преподавателей на тот момент было чудовищной проблемой. Знал я одного парня, московского программиста, которого примерно за год до организации школы переучил в тестировщики, помог найти работу. Он толковый, соображал хорошо, и я попросил его помочь. Сам я на тот момент работал менеджером по тестированию, под моим началом трудились два молодых американца, и я их немного привлекал, «подкармливал» этими занятиями. На самом деле, если человек соображает, то через пару лет может неплохо преподавать. Например, я к моменту появления школы проработал тестировщиком два года.

Все проблемы решились со временем. В конце 90-х у нас уже училось и преподавало довольно много народу. Даже получилось, что докторов и кандидатов наук среди наших педагогов в процентном соотношении было больше, чем в российских университетах. Я не отбирал их специально, но так вышло. Говорили, что мы не школа, а аспирантура.

Преподавателей у нас сейчас около десяти: половина преподаёт днём, половина вечером. Многие из них –– наши выпускники. И на данный момент все — выходцы из бывшего СССР. Но народ бывает разный: и американцы, и индусы. В целом важна не национальность, а общее понимание того, что ты делаешь. Нужно быть на одной волне. В этом плане мы, пожалуй, более близки с индусами и даже китайцами, чем с американцами. Я, к примеру, иногда учу студентов каким-то трюкам для прохождения собеседования. Американец же не слишком одобряет «надувание щек» в резюме. Хотя бывают разные, очень разные.

Изначально мы учили по-русски, потому что многие наши студенты и не говорили толком по-английски. А с 96-го года я начал давать объявления в индийском журнале, и стали приходить индусы. Примерно через год добавились китайцы. К началу 2000-х, когда вовсю гудел интернет-бум, среди наших студентов было приблизительно поровну русских, китайцев и индусов. Поэтому появились и русскоязычные, и англоязычные классы. Сейчас всё обучение полностью на английском, ведь нашим ученикам потом нужно будет проходить собеседование. Сегодня здесь учатся выходцы из 40 стран, в том числе и американцы.

Не секрет, что ИТ — в целом мужская сфера. Но на уровне тестирования больше женщин, как мне кажется. Вот и в школе у нас процентов 80 — девчонки. Хотя ни пол, ни предыдущая профессия не столь важны, потому что тестирование — это наука о здравом смысле. Человек с мозгами и здравым смыслом будет изумительным тестировщиком. Конечно, нужно стараться, пахать, стремиться. Плюс быть как минимум хорошим пользователем. Ну и иногда решающим фактором является знание предметной области: для тестирования банковских систем лучше подойдет человек, который разбирается в банковском деле.

Сегодня мы являемся крупнейшей школой в США. У нас на YouTube выложены записи курсов, и я часто получаю письма от людей из разных постсоветских городов, которые нашли работу после их прослушивания. Ведь тут дело не только в том, как составлена программа. Нельзя сказать, что мы устанавливаем какой-то сугубо технический стандарт по подготовке тестировщиков. В первую очередь мы учим студентов решать конкретную задачу: найти работу в определенных условиях, сложившихся на рынке — как прорваться на новом месте, как сделать чудо. Смотрите: если вы закончили вуз, связанный с компьютерными технологиями, и вас взяли на работу в хорошую фирму, то это закономерно, в этом нет чуда. А вот у меня есть студентка –– она на родине работала дояркой, потом в баре. Вышла замуж в Америке и приехала к нам переучиваться. На днях она вышла на практику в местный стартап. Вот это чудо, и я могу его сделать, если человек мотивирован.

Соревноваться нужно лишь с самим собой

В последнее время мы выпускаем около 500 человек в год на очных курсах и примерно 200 — онлайн. Учебная программа занимает три-четыре месяца, в зависимости от расписания. Каждый месяц мы начинаем учить новую группу, поэтому и завершают они все в разное время. Выпусти мы одновременно 150 человек — на рынке труда образуется «пробка».

Сейчас по большей части специализируемся на тестировании мобильных приложений, поскольку 85% наших студентов забирают компании-мобильные разработчики. Ещё три года назад всё было наоборот: мы учили тестировать веб-приложения, и лишь 20% наших выпускников находили работу в «мобайле».

Обучение немного отстаёт от индустрии, но это сознательно, поскольку мы не имеем морального права учить вещам, на которые нет большого спроса. Например, год назад я присматривался к Google Glass и готовился преподавать, но рынок был ещё слишком мал. А сейчас все о них и забыли. Есть разные технологии и разработки, которые обещают стать востребованными. Мы в таких ситуациях ждём роста рынка, ведь если я выпущу группу в 30 человек, им всем нужно будет найти работу.

К тем же мобильным приложениям мы подходили очень осторожно, а сегодня все проекты, которые компании дают для школы, связаны с этой сферой. При этом фирмы предлагают реальные, живые проекты, которые студенты тестируют на нашей технике, нередко под руководством менеджеров этих фирм.

Я как-то проводил опрос среди менеджеров, и большинство из них сошлись во мнении, что это недорогой способ найти действительно перспективных сотрудников. Наша школа сотрудничает примерно с полусотней компаний, которые берут студентов на практику. Среди них — Skype, Oracle, Citrix и Salesforce. Но ставку делаем на небольшие компании и стартапы. В отличие от корпораций с очень сложными отношениями между отделами и многоуровневыми переговорами, менеджер небольшой компании захотел взять человека, получил добро и — вперёд. К тому же в таких компаниях наши ученики имеют доступ к большему количеству технологий и задач. Ведь в крупной фирме его посадят на малюсенький кусочек и дадут делать то, что за её пределами никому не нужно.

Мы стараемся поддерживать связь с нашими выпускниками, радуемся их успехам. И невероятно гордимся «тяжёлыми случаями». Есть ребята, которые с первого дня демонстрируют чемпионские наклонности. Мы понимаем, что основная часть их успеха — не наша заслуга. А бывает, не идёт у человека тестирование. Обычно такое происходит, когда он пришёл без мотивации: жена вытолкала, все друзья уже неплохо пристроились… Я такие ситуации прекрасно понимаю. Несколько лет назад пошёл на курсы за сертификатом консультанта по профессии. После вводного курса нужно было какие-то проекты делать, а у меня ни времени, ни желания особого — бросил. Всякое бывает…

Если человек хочет зарабатывать, я могу ему помочь. Но сделать его счастливым не в моих силах. Деньги ведь не делают счастливым, поскольку может возникнуть очень много других проблем: со здоровьем, с семьёй, со страной… Поэтому моя философия такая: если человек чего-то хочет добиться, мы всегда готовы подставить плечо. Кто-то через месяц работу получает и по вечерам доучивается, а кому-то нужно два раза курс пройти. И в этом нет ничего страшного. Соревноваться нужно только с самим собой, чтобы сегодня стать немного лучше, чем вчера. Иногда это довольно трудно, но достижимо.

Фото: Portnov Computer School

По теме
Все материалы по теме

Горячие события

Конкурс EY Entrepreneur Of The Year 2020
31 мая — 31 мая

Конкурс EY Entrepreneur Of The Year 2020

GoWayFest 4.0
11 июля — 11 июля

GoWayFest 4.0

Минск

Читайте также

CNBC: американские стартапы сократили 4 тысячи сотрудников за март
CNBC: американские стартапы сократили 4 тысячи сотрудников за март

CNBC: американские стартапы сократили 4 тысячи сотрудников за март

Стартапер из Долины уже две недели хайрит в Минске — на удалёнку
Стартапер из Долины уже две недели хайрит в Минске — на удалёнку

Стартапер из Долины уже две недели хайрит в Минске — на удалёнку

Мэтью Вайс собеседует белорусских разработчиков на удалённую работу в компании Archipelo. За две недели он проинтервьюировал несколько десятков инженеров. Офис Archipelo в Сан-Франциско, но команда в основном работает удалённо. CEO не сомневается, что если у человека есть «get-shit-done ментальность», то он может эффективно работать из дома. 
33 комментария
Суд признал криптовалюту Telegram ценными бумагами
Суд признал криптовалюту Telegram ценными бумагами

Суд признал криптовалюту Telegram ценными бумагами

Билл Гейтс ответил на 31 вопрос о коронавирусе
Билл Гейтс ответил на 31 вопрос о коронавирусе

Билл Гейтс ответил на 31 вопрос о коронавирусе

Сооснователь Microsoft Билл Гейтс не раз предупреждал о том, что мир не готов к пандемии. В марте этого года он покинул родную компанию, чтобы заниматься работой своего благотворительного медицинского фонда, в том числе для борьбы с коронавирусом. На этой неделе Гейтс провёл обсуждение COVID-19 в формате сессии вопросов и ответов Ask Me Anything на Reddit. Ниже — ответы на 31 вопрос, которые он опубликовал в своем блоге.

Обсуждение

11

Очень интересное интервью, спасибо!

-1

У меня всё начиналось с книги по программированию на Perl.

1

Сочувствую.

1

"Сегодня мы являемся крупнейшей школой в США. " - что за бред?
Про эту школу никто не слышал в SB BA, кроме нескольких русских иммигрантов, которые решили податься в тестеры и нескольких жен индусов-программистов. Чушь какая-та насчет самой известной! Поскромнее надо быть Михаил.

0

Так если это бред назовите пжл школу, которая крупнее и известнее.

Максим Алексейчик
Максим Алексейчик Head of QA department в Apalon
6

Меня он вдохновил на профессию тестировщика. Отличные лекции на youtube по теории тестирования и просто адекватные советы, с чего начать. Спасибо, Михаил!

Anonymous
Anonymous Junior Software Engineer в BELDTS
1

Не буду вдаваться в полемику и выносить здесь сор из избы. Многим он действительно дал начальный импульс в лице интернатуры и первого шага в отрасли. Хотелось бы заметить следующее: его можно сравнить с продавцом подержанной машины, слушать его нужно с очень большим скептицизмом. Плюс, хочу привести здесь занятный факт: его школа в резюме, это как черная метка в долине - очень маленька вероятность, что его не отправят прямо в мусорку: выпускники, которым удалось зацепиться в отрасли как правило вычищают любое упоминание о его школе из всех возможных профилей (знаю как минимум 4 случая, обратных не встречал).

7

Также вдохновил еще в далеком 2007 прийти в отрасль и так я попал на свои первые бесплатные курсы по тестированию в Epam Systems

Anonymous
Anonymous Studing at Software Testing Introduction в EPAM
0

Да, меня он тоже вдохновил и на практически на пальцах рассказал, как попасть в новую сфету - в тестирование. Большим подпорьем были материалы на его сайте (как проходить собеседование, какие предлагаются могут предлагаться задания и пр.).

Anonymous
Anonymous QA engineer в Playtika
1

Статья интересная. Не полезная, а просто интересная. Мне понравилась.

-1

Патриот, что тут сказать!