Национальные особенности китайнета: интервью с анонимом

20 января 2014, 09:03

Предлагаем вашему вниманию интервью с человеком, не понаслышке знакомым с устройством и спецификой работы Великого китайского файрвола. В сегодняшнем разговоре с ним мы обсудили вопросы, актуальные в последнее время и для русскоязычного сегмента интернета: роль государства и его сетевая цензура, а также коснулись примеров скрытого управления обществом на примере Китая.

Сам герой интервью пожелал остаться анонимным. Это бывший российский ИТ-специалист, который уже 6 лет проживает в континентальном Китае, работая в местной телекоммуникационной компании старшим инженером-администратором.

Сноуден уехал, но дело его живет


— Насколько свободен китайский интернет с точки зрения стороннего наблюдателя, у которого есть с чем сравнивать? Какие у китайнета особенности развития?

— Дело в том, что интернет сам по себе — не только в Китае, — достаточно реактивная среда. Методы обычной цензуры, основанные на технических средствах и грубых запретах, слабо применимы к ней. К примеру, если популярный блогер оставляет  собственное критическое мнение о правительстве КНР в своем блоге, прежде чем цензура заметит и заблокирует его, как правило, успеет появиться несколько кросс-постов исходного сообщения. И далее, если цензоры начинают охотиться за всеми ними, часто самопроизвольно срабатывает эффект Стрейзанд — попытка закрыть какую-то информацию, наоборот, привлекает к ней еще большее внимание сообщества. Этот феномен — следствие большой реактивности и саморефлексии сетевой среды.

Поэтому, несмотря на огромное количество реальной цензуры в Китае и блокирования подчас целых порталов масштаба крупного новостного агентства, в последнее время в стране набирает обороты альтернативный тренд по использованию именно нетехнических методов воздействия на общественное мнение. Их главная суть — если заткнуть рот оппоненту в сети не всегда возможно, то почему бы тогда не возглавить подобные дискуссии в нужном для государства русле?

— Я читал, что недавно было официально заявлено, что Китай создал подразделение государственных аналитиков мнений в Интернете, в которое набрал 2 миллиона сотрудников. Предполагается, что эти аналитики будут патрулировать виртуальное пространство в качестве своей основной работы. У них нет никаких прав по удалению какой-либо информации  их задача контролировать интернет-тренды, изучать общественные настроения граждан КНР, а также манипулировать ими согласно специальной методике.

— Да, это та самая невидимая сетевая армия, оружие которой — специальные методы скрытого воздействия на Сеть. Чтобы пояснить эту стратегию более выпукло, приведу реальный случай.

Примерно два года тому назад китайский интернет взорвался от довольно странного случая смерти. Молодой парень, который был арестован за незаконную вырубку леса рядом с домом, попал в китайскую тюрьму. Там он скончался через пару дней при довольно странных обстоятельствах. Власти официально объяснили причину его смерти якобы тем, что «в тюрьме он играл в прятки с сокамерниками и, споткнувшись, упал, ударившись при этом головой о стенку». Китайский интернет очень живо подхватил эту историю, назову лишь одну цифру: на QQ.com в течение суток появилось более 50 000 комментариев по этому делу, все остальные интернет-платформы также были буквально переполнены возмущением от нелепости этого инцидента. Сказать, что цензоры просто физически не справлялись с удалением следов «народного гнева» в эти дни — не сказать ничего.

По забавному стечению обстоятельств иероглиф «играть в прятки» в китайском языке имеет и второе значение — «убегать от кошки», чем и воспользовались китайские блогеры. Даже по прошествии нескольких лет в интернете можно нагуглить огромное количество упоминаний этой истории про погибшего в китайской тюрьме заключенного, «который разбился о стенку, пытаясь спастись бегством от кошки». Блогеры своей версией про роковую кошку пытались довести абсурд официального объяснения до предела, что породило то, что сейчас бы назвали «интернет-мемом». Тогда китайский сегмент интернета просто бурлил, цензоры не могли повлиять на ситуацию, своими действиями замалчивания и удаления сообщений лишь подливая масла в огонь, раскручивая маховик недоверия и острой критики в адрес правительства КНР.

И тут на пике недовольства что-то произошло: в игру включилась совсем другая правительственная команда, которая вместо прежних попыток массированного закрытия ресурсов неожиданно предложила конкурс среди самых известных блогеров Китая. Самим интернетчикам путем сетевого голосования было предложено отобрать 5 самых авторитетных для них блогеров, которым впоследствии дали полный доступ к месту происшествия. Власть дала им все данные, все факты, свободный доступ ко всем свидетелям. Эти блогеры завалили сеть своими фотографиями и комментариями с места событий, впрочем, так и не сумев что-то добавить нового по существу этой странной смерти. Но зато с общественным мнением что-то произошло — как только информация с места происшествия стала поступать из независимых источников и в огромных дозах, как только все данные стали максимально открытыми — люди почти сразу потеряли интерес к этому делу, а градус негодования быстро сошел на нет. Таким образом, после этого вмешательства получилось очень быстро подавить тайфун антиправительственной эпидемии.

По понятным причинам нет возможности рассказать множество похожих инцидентов в китайнете, но важно нечто общее для всех подобных историй — методы контроля эволюционируют, становятся более тонкими, скрытыми и многоходовыми. Помимо жесткой и безаппеляционной цензуры путем чисто технических блокировок, в случае сетевых эпидемий применяются совершенно иные технологии воздействия на общественное мнение. Поэтому не стоит акцентировать внимание лишь на технических средствах, которые в Китае также бурно развиваются, ведь прямо на наших глазах создаются и оттачиваются принципиально новые технологии управления, где зачастую все плюсы интернета как открытой среды власти пытаются использовать с обратным знаком — уже для скрытого контроля и ограничения свободы мнений.

— Можно ли как-то сравнить интернет Китая с привычным Рунетом по степени свободы их граждан?

— На самом низшем уровне в Китае действительно практически нет цензуры — если вы посмотрите их социальные сети, то они переполнены слухами и обвинениями власти, где на общий клубок эмоций туго намотаны правда и откровенная чушь. Практически никто не читает это, равно как личную стену, я думаю, 70% безвестных участников нашей соцсети ВКонтакте, которые вольны писать там все, что им только вздумается.

Следующий уровень — это систематическая критика, аргументация, яркие и активные блогеры со своей аудиторией, вот здесь уже наблюдается определенное напряжение, есть активная цензура и удаление провокационных сообщений. За квартал, по данным киетолога Г.Кинга из Гарварда, органами сетевой цензуры КНР удаляются до миллиона сообщений и комментариев к ним. И, наконец, третий уровень — топ-блогеры с огромной аудиторией. Либо же это ситуации, когда какая-то тема выстреливает и получает широкий общественный и сетевой резонанс. Тут возможны самые разные варианты активного противодействия и наказания: если блогера-инициатора можно в чем-то обвинить, его могут арестовать, вырвав «больной зуб с корнем». Если сетевая эпидемия слишком сильна и делокализована, то к делу подключают «сетевой спецназ», который пытается «спустить пар» с помощью различных хитроумных технологий контроля общества через soft power (например, описанная ранее история с неудачной попыткой бегства заключенного от кошки).

Все эти три одновременно существующих уровня создают противоречивое мнение и определенную путаницу, часто пуская первое впечатление стороннего человека по ложному следу. Так случайные и внешние по отношению к стране люди («туристы») видят множество антиправительственной критики в безымянных акаунтах, что создает ложное ощущение относительной свободы. С другой стороны, в прошлом году власти арестовали сразу 6 известных блогеров и бросили в тюрьму, обвинив их в «распространении слухов о готовящемся военном перевороте».

В последнем случае не стоит пытаться слишком серьезно осмысливать официальные формулировки, ведь когда здесь закрывали Википедию, это обосновали борьбой «с пропагандой агрессии и насилия», которую якобы и осуществляет по всему миру эта свободная онлайн-энциклопедия.

— Насчет трех «китайских уровней» все ясно. Что насчет анонимности можно сказать?

— В Китае нет анонимности. В КНР действуют законы, обязывающие блогеров регистрироваться с указанием своих реальных паспортных данных. Это делается под предлогом «улучшения доверия в сети друг к другу и защиты интересов сторонних пользователей». Также действует закон, обязывающий документально удостоверять свою личность при заключении любых соглашений на получение услуг доступа в интернет. Все сайты, физически расположенные в самом Китае, проходят в Министерстве промышленности и информационных технологий обязательную регистрацию, в которой достаточно педантично расписано, что это за сайт и кто за что на нем отвечает. Таким образом, при любом исходе событий всегда есть конкретный ответственный за любые потенциальные нарушения.

Добавьте к этому постоянный фоновый контроль (я говорю не только про интернет, вспомните хотя бы недавний запрет в США продаж оборудования от Huawei, которое оказалось нашпигованным жучками, или питерскую историю про китайские утюги, которые самовольно подключаются к публичным сетям Wi-Fi), где весь ваш трафик и активность в сети тщательно контролируют и логируют. Здесь любой, даже самый технически отсталый пользователь сети прекрасно понимает, что его активность фиксируется.

Например, вы можете попробовать использовать VPN или переписываться с кем-то за рубежом посредством PGP, и при должной сноровке и квалификации это может даже сработать. Но при этом каждому очевидно, что сам факт использования подобных технологий будет зафиксирован, что в будущем при диспозиции с другими отягчающими обстоятельствами может привести к вашему преследованию. Эвристические технологии фильтрации типа SVM, кстати, способны автоматически засекать использование вами практически любой криптографии, что дополнительно привлекает внимание сначала к трафику, а затем уже к вашей персоне.

SVM также очень хорошо ловит различные иносказания, очень характерные для китайского менталитета. Приведу пример — в Китае нельзя упоминать о годовщине протестов на площади Тьянаньмэнь в Пекине 4 июня 1989 года, когда на волне крупных беспорядков множество студентов были буквально раздавлены танками. DPI, динамически сканируя национальный трафик, блокирует любые URL с упоминаниями указанной даты. После того как китайцы стали обозначать эту дату как 35-го мая (и множеством других остроумных способов), обычный сигнатурный анализ значительно затруднился. Но эвристика SVM пришла на помощь, она способна, распознавая контекст, обнаруживать такие «подозрительные даты» с минимальным вмешательством человека.

Сформулирую главное наблюдение. После 6 лет местной жизни у меня сложилось впечатление, что Китай со своей системой тотального фонового контроля и периодических жестко-демонстративных наказаний, пытается настойчиво выработать модель поведения граждан, в рамках которой человек добровольно и подсознательно подвергал бы себя акту самоцензуры, постоянно отдавая себе отчет, что каждый его шаг или высказывание в рамках сети тщательно фиксируется. Желание сдерживать себя, движимое прежде всего подспудным страхом, со временем становится второй натурой. Так мы приходим к странной дихотомии для более либерального европейца: формально можно писать что думаешь, но большинство китайцев предпочитает этого не делать. Затем дети учатся этому у своих отцов, так выращиваются целые поколения перманентно лояльных стране граждан без собственной точки зрения.

— Какие технические инструменты используются для усиления контроля сети? Расскажите немного про техническую составляющую Великого китайского файрвола, который китайцы сами называют «Золотой щит». Каково его главное предназначение?

— На данный момент это три составляющие, три дракона, на которых этот файрвол базируется, — технологии Deep Packet Inspection (DPI), Connection probe (CPR) и Support vector machines (SVM). Все вместе они представляют собой очень продвинутый фильтр, который надежно блокирует доступ к запрещенным коммунистической партией ресурсам из внешнего интернета. Официальными идеологами при этом заявляется, что он якобы должен оградить психику китайцев от тлетворного влияния Запада. По мнению других, среди которых и я, это откровенная государственная цензура международной части сети Интернет.

— Кстати, в последнее время очень много пишут о внедрении зловещего DPI и в наших краях. Можно ли сказать, что в Рунете перенимается китайский опыт?

— Российские и китайские DPI, кроме общего названия и принципов работы, практически ничего не объединяет. Дело тут, прежде всего, в масштабе и серьезности их реализации. DPI потребляет прорву вычислительных ресурсов, ведь все многочисленные операции, производимые им (например, дефрагментация пакетов, их распаковка, распознавание типов данных и протоколов, сканирование содержимого, многочисленные эвристики и многое-многое другое), должны обеспечиваться в режиме реального времени. Поэтому главный критерий степени серьезности DPI — это глубина анализа транзитного трафика, который может позволить себе эта система, чтобы при этом сохранять приемлемый уровень латентности.

Часто в этой ситуации применяются технологические или оптимизирующие ноу-хау, а можно пойти иначе — просто радикально увеличить вычислительную мощность. Так вот когда мы говорим о китайском DPI, нужно понимать, что это именно последний путь — реально это датацентр размером с самый настоящий районный город, который применяет роевой интеллект (Swarm Intellegence) для управления балансировкой и обработкой данных между его бесчисленными частями-узлами.

Возвращаясь к вопросу — если отечественные реализации DPI стоят, насколько я себе представляю, до 50 млн долларов, то китайская национальная система приближается примерно к миллиарду. Тот же российский DPI чисто технически не в состоянии осуществлять действительно глубокий анализ проходящих пакетов, а значит, его заградительные барьеры потенциально будут обходиться со стороны квалифицированных пользователей множеством различных способов.

— В заключение, глядя со стороны, каков ваш прогноз в отношении Рунета? Во главе большой страны, физически обслуживающей главный кластер русскоязычного интернета, стоит бессменный полковник КГБ, член КПСС с 1975 года, какие тенденции в развитии сети вы ожидаете в связи с этим?

— Безусловно, все будет ужесточаться. Но позвольте выразить свой скепсис — лично я не думаю, что этот будет именно «китайский вариант», потому что этот подход, поверьте, чрезвычайно высокотехнологичен. Напомню, в России до сих пор не умеют даже фильтровать отдельные запрещенные судом веб-странички, варварски баня сразу пачку ресурсов по их общему IP.

Поэтому, повторю еще раз, не надо пугать местную сеть «китайским вариантом». Скорее всего отсутствие реальных технических возможностей будет компенсироваться бурным законотворчеством и чисто административной «грубой силой». Единственное общее с Китаем — со временем такой прессинг сформирует у населения синдром самоцензуры по китайскому типу. То есть манеру думать одно, а говорить (комментировать) другое, с постоянной оглядкой на «как бы чего не вышло», что, мягко говоря, далеко от нормального человеческого общения и самовыражения.

подписка на главные новости 
недели != спам
# ит-новости
# анонсы событий
# вакансии
Обсуждение