ScienceSoft: «Не надо пилить сук, на котором сидит страна»

Оставить комментарий
ScienceSoft: «Не надо пилить сук, на котором сидит страна»

Обычно одна из старейших белорусских ИТ-компаний с 25-летней историей ScienceSoft довольно непублична, но для dev.by сделала исключение. Владимир Радкевич, вице-президент по продажам и развитию бизнеса, и Павел Илюсенко, директор по отношениям с вендорами, рассказали нам об «изобретающих машинах» на платформах поездов, переполохе во время «испытаний» QRadar в Беларуси, экзотической рутине Ближнего Востока, вьетнамском капитализме, завёрнутом в красное знамя, и о том, как поход в ТД «На Немиге» за трикотажем может перерасти в долгосрочную работу с IBM.

Читать далее

Владимир Радкевич

25 лет: to grandfather, грузовые поезда с софтом и Алан без белья

— ScienceSoft — одна из старейших ИТ-компаний в Беларуси, основанная в 1989 году, с офисом в Финляндии, а теперь ещё и во Вьетнаме. Почему вы при этом так закрыты и непубличны?

Владимир: Наша кадровая политика — это своего рода cherry picking, отбор самых первоклассных «вишенок». Мы не нанимаем джуниоров целыми охапками, поэтому массивный пиар нам не нужен. Тихо и спокойно работаем с довольно взрослыми людьми.

Вдобавок все эти годы мы ориентировались на Запад, только года два назад стали открывать для себя белорусский рынок и наслаждаться им. До этого он был непонятный, странный, маленький и дешёвый, казалось, что лучше работать с Австралией или Францией. Но потом дело сдвинулось с мёртвой точки, у нас появились первые большие клиенты здесь, белорусский рынок выразил свою готовность к продвинутым технологиям в области, к примеру, информационной безопасности или мобильного банкинга. Наши банки теперь очень круты в ИТ-оснастке: такого новейшего мобильного банкинга, какой заказывает себе у нас «Белгазпромбанк», нет ни у кого — ни в Беларуси, ни в Азербайджане.        

— Про вас уже наверняка можно написать книгу, полную занимательных и поучительных «легенд»…

Владимир: У ScienceSoft было, скажем так, три периода жизни. Старожилов «первого периода» в компании уже почти не осталось — это наш СЕО, финансовый директор, CTO и ещё буквально пару человек.

В 1990 году мы делали софт под названием «изобретающая машина». Это был один из первых программных продуктов по методологии ТРИЗ, легендарной теории решения изобретательских задач. Когда этот софт стал дико популярным в Союзе, нам стали обрывать телефон и спрашивать: какого размера нужна платформа поезда, чтобы погрузить туда эту вашу «изобретающую машину»?

— Весь СССР готовил поезда, чтобы грузить ваш софт?

Владимир: Да! Но вскоре СССР развалился, и рынок умер. Наш отец-основатель с сотней долларов в кармане уехал в Бостон, там основал компанию и нашёл венчурное финансирование. До 2002 года мы разрабатывали софт для оптимизации продуктов и процессов и были частью большой корпорации с главным офисом в Америке.

Я пришёл в компанию в 2003 году, когда мы делали первые шаги в аутсорсинге. С тех пор я уже лично присутствовал при рождении легенд. Есть такое классное английское словечко на этот счёт, только вчера узнал о его существовании, хоть по-английски говорю давно, — to grandfather. Стать дедушкой чему-то.

— И каким корпоративным легендам вы приходитесь дедушкой?

Владимир: Однажды к нам приехал клиент, англичанин Алан. Путь его был труден: по дороге из Киева он потерял багаж, потом у нас вывихнул ногу, а потом с забинтованной ногой полетел замерзать в Новосибирск. Все были сконфужены: принимаем человека на высшем уровне, а он, простите, без запасных трусов и зубной щётки. Мы его повезли прямиком в ТД «На Немиге», купили там рубашку и пошли за нижним бельём. В те времена это выглядело так: продавщица стоит за прилавком, а за её широкой спиной — полка с трусами. Мы говорим: Алан, выбирай! На человека было жалко смотреть: он привык закупаться в супермаркете, где просто берёшь упаковку и везёшь к кассе, а тут такое. Он ткнул пальцем в какие-то трусы, продавщица их берёт и выкладывает на прилавок. Алан говорит: they are a bit too small. Мы переводим. Продавщица парирует с обидой в голосе: так это же стретч! И гордо так растягивает их на ширину плеч.

Самое интересное, что месяцев через девять мы с этим Аланом пили пиво в Голландии и обсуждали новый проект, который потом дал старт долгой (до 2011 года) и плодотворной работе с IBM.

QRadar: как верблюды перешли дорогу безопаснику

— Работники ScienceSoft тоже наверняка попадали в передряги в более чем 25 странах, с которыми вы работаете. Некоторые из них для нас не менее экзотичны, чем Беларусь для англичанина Алана…

Владимир: У нас есть проекты в Ливане, Пакистане, Кении. Недавно человек приехал из Саудовской Аравии. Показывал видео: едет на работу, а верблюды перекрыли дорогу, как коровы в Беларуси. Для нас это уже просто экзотическая рутина.

— Что это за экзотически-рутинные проекты на Ближнем Востоке?

Владимир: Это моя любимая тема — информационная безопасность, в области которой у нас есть уникальные компетенции.

Так получилось, что в 2011 году у нас закрылся проект в области информационной безопасности с IBM: они решили, что продукт своё отжил, пора его выбросить на помойку. Чуть-чуть погоревав, мы подумали: чего горевать, давайте пойдём по миру с этими компетенциями, будем искать бывших клиентов IBM в этой области и предлагать свои услуги. Вышло не совсем так, это был болезненный путь: IBM вскоре купила себе другую компанию, долларов этак за миллиард, чтобы заткнуть дыру в своих компетенциях.

Долго ли, коротко ли, но сейчас у нас есть небольшая команда экспертов по безопасности, одному из которых и перешли дорогу верблюды. Наши люди на хорошем счету в IBM, нас там знают и рекомендуют, просят прийти на помощь там, где не справляются местные партнёры. Ездим по Африке и Ближнему Востоку, делаем предприятия более безопасными вместе с IBM. Или вместо. Это один из наших коньков сейчас.

— Имеете в виду IBM Security QRadar SIEM?

Владимир: Да, QRadar предназначен для безопасности внутри больших компаний, отлавливает подозрительные действия в сети. Этим компетенциям на несколько лет вперёд обеспечен большой рост. Не проходит и дня, чтобы не случился какой-нибудь большой взлом. Мы очень любим слайды с презентаций IBM: когда они хотят напугать, чтобы потом что-то продать, то рисуют взломы в виде шариков. Чем больше шарик и чем он красней, тем больше взлом. Угроз масса — такой слайд обычно похож на новогоднюю ёлку.

Павел: Для одной белорусской компании мы буквально на днях делали два проекта одновременно: одна наша команда пыталась атаковать компанию извне, а параллельно другая команда, наши безопасники, проводили там презентацию QRadar. И он засёк нашу же атаку. Случайно вышло. Даже кое-какие разборки начались.

Владимир: Да, это уже из современных «легенд»! Случился забавный переполох.

Финские парни: не очень горячи, зато инновационны

— Офисы «Научсофта» в Минске и Хельсинки: между ними такая же пропасть, как между офисами Google в Цюрихе и Нью-Йорке?

Владимир: На самом деле в Хельсинки у нас маленький офис на пару человек, нет смысла сравнивать. Мы туда пришли по нескольким причинам, первая из которых — Nokia, если кто-то ещё помнит, что это такое. В 2010 году Nokia была наше всё, как сегодняшний Apple. У нас были (и до сих пор есть) связи с компанией Tieto, здоровенным финским системным интегратором, которому мы в своё время помогли открыться в Беларуси. Мы считали, что Nokia — это здорово, и вместе с Tieto мы быстренько завоюем Финляндию. Но нет: Nokia уже начинала скукоживаться, для Tieto из-за этого тоже настали не лучшие времена.

— Про «горячих финских парней» — это стереотип или правда жизни?

Владимир: Они до сих пор большая загадка для нас. Жутко интересные ребята, но непонятные. Они были одними из родоначальников стартап-движения в Европе. Это люди, которые придумали Nokia, Angry Birds и имеют лучшее образование (школьное, по крайней мере) в мире. Но насколько они любезны и вежливы при встречах, настолько же медлительны, когда пытаешься перейти к сделке. Нашего энергичного менеджера-экстраверта, работающего с финнами, иногда просто разрывает от этого: он столько энергии вложил, ему столько кивали на встречах! А потом всё это где-то зависло.

Поэтому наша работа с финнами довольно трудна. Мы до сих пор самый крупный экспортёр в Финляндию среди компаний-резидентов ПВТ, у нас там огромные связи, 5-10 клиентов, бизнес идёт. Но то Эльдорадо, которое мы хотели там увидеть, не случилось. Не могу сказать, что финны делают нам всю кассу.

— Не посматриваете в сторону более расторопных наций, не считая вьетнамцев?

Владимир: Не отказываясь от Финляндии, активно смотрим в сторону Америки. В Беларуси мы будем, наверное, последней из больших компаний, которая откроет там офис. Но время пришло — подбираем людей, время и место. Это будет один из тёплых штатов.

Ханой: «свободная диктатура», мотоциклы «Минск», равнение на Америку

— Что было основным аргументом в пользу офиса в Ханое?

Павел: Пристально посмотреть на Вьетнам нам посоветовали партнёры, а потом мы съездили туда несколько раз. Во Вьетнаме 2-3 основные локации, которые можно рассматривать — Ханой, Хошимин (они на самом деле сильно отличаются) и Дананг, курортный город. Посетив около 20 компаний, мы отобрали из них 3-4 разных размеров и в разных локациях. Поработав с ними, наконец определились с партнёром чтобы делать вместе свой офис и свою команду в Ханое. Пока что я катаюсь туда-сюда по примерному графику «месяц через месяц», а потом будем туда засылать людей уже на постоянную основу.

Азиатов среди наших клиентов нет и не планируется. В офисе в Ханое будет до пяти наших экспатов и соответствующая команда местных разработчиков, до 50 человек в течение нескольких лет.

По правде, мы рассматривали абсолютно разные местоположения — страны Восточной Европы, Аргентину, Индию, Филиппины, тот же Китай. В Китай даже съездили и пришли к выводу, что слишком большие отличия в менталитете.

— А Вьетнам понятней?

Павел: Вьетнам близок и понятен в силу своих связей с Россией и Беларусью, даже несмотря на отличия в азиатском менталитете.  В компании, с которой мы теперь партнёры, один из директоров учился в Минске в 60-е, у него жена-белоруска. Вьетнамцы постарше часто говорят по-русски.

Владимир: А мотоциклы «Минск» ты там видел? Знакомая рассказывала, как на отдыхе познакомилась там с канадцем, и тот приезжал за ней на свидание на мотоцикле «Минск». Там это до сих пор большой бренд!

Павел: Да, их там напрокат дают.

— Что такое современный Вьетнам? У нашего человека он нередко ассоциируется с «приветами» из 90-х — тапками и разноцветными куртками из свиной кожи…

Павел: Это страна контрастов, что характерно для всей Азии. Несмотря на их коммунистическое настоящее, Сайгон — очень американизированный город с золотой молодёжью, бутиками, Bentley и Ferrari, рассекающими по улицам. Трафик там сумасшедший, красный или зелёный — все едут, лавируют, 5 мопедов на квадратный метр. Когда надо перейти дорогу, ты просто идёшь, а все тебя обтекают, главное — не делать резких движений. В древнем городе — всё древненько, а в современной части — небоскрёбы в 50 этажей и просто невероятные толпы народа, nothing special.

— Жёсткий капитализм, завёрнутый в красное коммунистическое знамя?

Павел: Современная страна с современными подходами. Она старается шагать не столько «стройными рядами», как в коммунистических песнях, сколько в ногу со временем.

— Говорят, такую свободную диктатуру ещё поискать: если в Китае много полиции и людей в штатском, то во Вьетнаме можно разбирать власть по косточкам в разговоре с иностранцем и вообще всё очень расслабленно. Востоковеды связывают это с тем, что вьетнамцы всем «наваляли» — американцам, китайцам, французам — и чувствуют себя уверенно.

Павел: Партийный контроль и присутствие «большого брата» ощущается чуть менее, чем никак. А политику партии или экономическое положение в целом мы не обсуждали — по-моему, там это всё же не очень принято.

Американцам «наваляли», но дружат с ними. Там есть музей войны, стоят образцы разбитой американской техники, но молодёжь нацелена на Америку, многие их крутые специалисты и менеджеры учились в США, а в Сайгоне полно американцев-туристов. А вот с Китаем сильная напряжённость, там же тысячелетний спор за северные территории.

— А правила игры для ИТ-бизнесменов в «свободной диктатуре» абсолютно предсказуемы? У них нет обычая внезапно урезать льготы, гарантированные партией?

Павел: Для инвесторов там очень хорошие программы во всех отраслях. Они говорят, что рисков нет.

Почему вьетнамцам нельзя давать годовые бонусы?

— По оценкам IDC, в 2014 году сфера ИТ стала самым стремительно развивающимся сегментом экономики Вьетнама. Её рост превышает темпы роста ВВП...

Павел: Не думаю, что она у них N1, но они растут и укрупняются. В том же Сайгоне есть большие компании на 2,5-3 тысячи человек, у них широкие компетенции. Total outsourcing во Вьетнаме — примерно на том же уровне, что в Беларуси в конце 2000-х, по моим ощущениям.

Для Вьетнама важно, что ИТ — это валюта, у них же регулярные девальвации. И это хороший шанс для молодых вьетнамцев и вьетнамок зарабатывать нормальные деньги. Туда идёт огромный приток рабочей силы, но она по большей части низкоквалифицированная. Нельзя сказать, что туда можно прийти и взять готовые трудовые ресурсы: придётся закладывать обучение как процессам, так и технологиям.

— Что в основе бурного развития ИТ во Вьетнаме? Пресловутый план «ИТ-2000» аж от 1993 года? Ставка на квалифицированную рабсилу + программы по информатике для населения?

Павел: План — это хорошо, коммунисты любят планы. Но во главе угла — стоимость рабочей силы. Туда пришли очень многие компании, перенесли туда много бизнеса из других стран Юго-Восточной Азии, которые быстро дорожают. Стоимость жизни во Вьетнаме всё ещё очень низкая. Бытовой пример: в одной забегаловке мы прекрасно покушали за 1 доллар на человека.

— А правда, что во Вьетнаме очень удивляет отсутствие социального напряжения при бешеном социальном расслоении? Менеджер из Ханоя покупает себе новый Jaguar, бедный крестьянин — новый велик, и все счастливы, потому что уровень жизни подрастает у всех…

Павел: Я бы связывал это с особенностями азиатского менталитета и частично с их религиозными обычаями. Они часто довольны тем, что есть, надеются на будущие перерождения. Поэтому у них такое отношение, скажем, к смертям и катастрофам. Я оттуда улетал, когда разбился малазийский «Боинг», и понаблюдал: они не особо печалились. Хотя безопасность в аэропорту была очень усилены, что привело к огромным очередям везде.

В «Теории большого взрыва» Раджеш Кутраппали хорошо сказал: «Ну, я индус. Моя религия гласит, что если ты страдал в этой жизни, то тебе воздастся в следующей. Три месяца на северном полюсе с Шелдоном — и в следующей жизни я буду крылатым, богатым и с большим агрегатом!»

Это, конечно, больше касается традиционной, старшей части населения.

Владимир: Поэтому там нельзя давать народу годовые бонусы!

Павел: Объясню: получив бонус в канун китайского Нового года, вьетнамец сразу сваливает, поэтому в конце февраля на вьетнамском рынке всегда движуха. Они «здесь и сейчас» и совсем не думают о том, что если проработают в одной компании 5 лет, то продвинутся в корпоративной иерархии и будут получать намного больше. Если вьетнамцу где-то дают на 50 долларов больше, он с радостью туда бежит. Костяк остаётся, конечно, а вот обычные разработчики бегают туда-сюда. Оборачиваемость персонала у них — 20-25%. Нашим партнёрам удалось сократить её до 7-10% через специальные программы.

Владимир: Они так говорят, по крайней мере.

Павел: Ещё ментальная особенность: как известно, профессия разработчика предполагает постоянное самообразование. Наш senior имеет во-от такую голову и знания в куче смежных областей, может всё это проинтегрировать. А азиаты даже вглубь не копают — знают фреймворк или часть фреймворка. А ещё они никогда не скажут, что чего-то не умеют или не сделают. Пока ты не вошёл в доверие к азиату, ты видишь человека, который только показывает готовность исполнить буквально любое твое желание. А на самом деле нет.

— А методы борьбы с этим?

Павел: Контроль и учёт. Учёт и контроль.

— Как пошутили читатели dev.by, «белорусы прокачались до той степени, чтобы аутсорсить аутсорсинг вьетнамцам»…

Павел: Не мы это придумали! В той же Индии всё переаутсоршено по пять раз.

Владимир: Так везде. В европейских офисах столы пустуют, потому что под каждый проект принято собирать людей из разных компаний.

Павел: В Финляндии или Дании давно нет больших штатов: нанимая человека, ты несёшь кучу социальных обязательств и просто так его не уволишь. Поэтому там всё на контрактах: собрались, поработали, разбежались.

Владимир: 4-5 лет назад было трудно представить, что одна белорусская компания аутсорсит у другой белорусской компании, все этого боялись, а теперь это тренд. Есть кластеры, компании объединяются на основе доверия, у нас где-то 7 таких партнёров — обмениваемся компетенциями и ресурсами. И это всё популярней. Это очень зрелый тренд: не пытаться нанять всех, а пытаться со всеми дружить.

— Просто к слову: что привезли из Ханоя в Беларусь?

Павел: Чаи, 30 шёлковых шарфиков и магниты. Замечу, что магниты там некачественные. Треть из них неправильно наклеены: полярность не та. Поэтому они не лепятся, нужно отдирать и переклеивать «правильной» стороной.

Владимир: А ещё вьетнамки — классная тема!

— Женщины или тапки?

Владимир: Тапки, конечно! Знакомый привез оттуда вьетнамки с соломенной подошвой — обожаю их.

Остаться в живых: сук, на котором сидит страна

— В чём секрет выживаемости, позволивший «Научсофту» пройти 1990-е и 2000-е, выйдя на рынки четырёх континентов?

Владимир: Есть такое английское слово хорошее — resilience (рус. упругость, эластичность, ударная вязкость). Мы пережили много-много разных шоков и кризисов всех пошибов, но у нас есть умение напрягаться, группироваться, собираться в кулак. Чего стоят белорусские кризисы: в 2008 году я приехал сюда из Голландии, где писал диссертацию, и мы занялись развитием бизнеса в белых перчатках, но близился кризис, который был поначалу только в головах. Потом было несколько звонков: ребята, ваша команда скоро будет размером «ноль». Но опять-таки – мы умеем мобилизовать все резервы. А какое это было потрясение, когда евро в первый раз взял и упал в 2010-м. Бегали и переводили евро в доллары.

— Как пережили последнюю валютную лихорадку? Не «полетели» ли российские контракты?

Владимир: «Полетели», как и у всех. К счастью, завязанность на Россию у нас небольшая, процентов 7. Но у нас очень хорошие российские заказчики, 2-3 клиента, делали им веб-коммуникаторы – как раз то, что мы любим. Как ни странно, они до сих пор с нами, из последних сил. С кем-то будем работать дальше, кто-то отпадёт весной-летом.

Павел: Наши довольно уникальные компетенции не дали нашим заказчикам «сбросить» нас сразу же.

Владимир: Благодаря этому мы получили подушку безопасности и выиграли время, чтобы посмотреть на ту же Америку.

Белорусская девальвация нам особо не помешала: тьфу-тьфу, здесь пока всё неплохо, с большинством местных заказчиков не было проблем при пересмотре контрактов. Хуже всего дела обстоят с падением евро. Беларусь — счастливая страна, где все любят доллары, и мы оказались привязанными к самой дорогой в мире валюте. Но благодаря разным буферам, хеджированию контрактов и своей гибкости мы всё это пока разруливаем.

— Куда вообще движется белорусское ИТ, по-вашему?

Владимир: Ох, я же не Валерий Цепкало, чтобы видеть на 10 лет вперёд! Хороший вопрос: белорусское ИТ, куда ты мчишься, тройка? Мне кажется, в чём-то белорусское ИТ — очень зрелое, мы уже давно работаем для крутейших мировых компаний. Полагаю, в недалёком будущем наши ИТ-компании будут вынуждены стать нишевыми, узкопрофильными. Даже с помощью Вьетнама мы не сможем конкурировать с Вьетнамом, Китаем или Индией, мы всё равно дороги. Поэтому, если мы не станем узкими специалистами в сфере той же информационной безопасности, банков, медицины, нас может и не быть.

— А как вам планы белорусского правительства насчёт урезания льгот ПВТ? Им пока дан задний ход, но осадочек стался…

Владимир: Правительство можно понять с учётом наших громадных платежей по внешнему долгу. Оно делает то, что делало греческое правительство в Греции: пытается урезать всё, что можно, и получить все деньги, которые только можно. Но отмена гарантированных льгот была бы очень плохим сигналом для инвесторов. Это всё равно что пилить сук, на котором сидит страна.  

Павел: Кстати, в январе айтишники получили самую большую зарплату по стране.

Владимир: Думаю, солигорские шахтёры скоро снова нас догонят и перегонят — и дай бог, на самом-то деле. Не только же айтишники должны получать большие зарплаты.

Павел: Зарабатывать, а не получать.

Владимир: А тем более — зарабатывать.

 

Фото: Андрей ДАВЫДЧИК, dev.by

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Телеграм-бот.

А также подписывайтесь на наш Телеграм-канал.

Горячие события

LeverX Group Meetup: Брест, не пропусти встречу с iOS-экспертами!
2 декабря

LeverX Group Meetup: Брест, не пропусти встречу с iOS-экспертами!

Брест
Проектные менеджеры и бизнес-аналитики, налетайте: LeverX Group PM/BA-митап в Гомеле!
9 декабря

Проектные менеджеры и бизнес-аналитики, налетайте: LeverX Group PM/BA-митап в Гомеле!

Гомель
btc
Bitcoin
btc
$56 960,00
+1,43%
eth
eth
$4 713,79
+7,81%
usdt
usdt
$1,00
+0,18%
xrp
xrp
$1,00
+2,62%

Читайте также

У игр и приложений Gismart 1+ млрд загрузок
У игр и приложений Gismart 1+ млрд загрузок
У игр и приложений Gismart 1+ млрд загрузок
1 комментарий
«БЕЛКАРТ очень хороша». У главы банковского центра спросили про отключение от SWIFT
«БЕЛКАРТ очень хороша». У главы банковского центра спросили про отключение от SWIFT
«БЕЛКАРТ очень хороша». У главы банковского центра спросили про отключение от SWIFT
1 комментарий
IBA Group рассказала, почему делает «точку правды» о беларусах для налоговой
IBA Group рассказала, почему делает «точку правды» о беларусах для налоговой
IBA Group рассказала, почему делает «точку правды» о беларусах для налоговой
5 комментариев
Каждый пятый читатель dev ходит на собесы, даже когда работа не нужна
Каждый пятый читатель dev ходит на собесы, даже когда работа не нужна
Каждый пятый читатель dev ходит на собесы, даже когда работа не нужна

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже