«Не хотел бы столкнуться с экс-коллегами». Омоновец о переходе в ИТ

Ещё пару лет назад С. служил в ОМОН. Разочаровавшись в службе, ушёл и изучил фронтенд — сейчас работает удалённо на компанию с офисом в Украине. dev.by он рассказал о своих омоновских буднях и о том, чего стоило уйти в ИТ.

Свою фамилию и имя собеседник попросил не указывать — не хочет, чтобы его вычислили экс-сослуживцы. Кроме него мы обратились ещё к четырём бывшим силовикам, которые перешли в ИТ. Они отказались разговаривать.

Оставить комментарий
«Не хотел бы столкнуться с экс-коллегами». Омоновец о переходе в ИТ

Ещё пару лет назад С. служил в ОМОН. Разочаровавшись в службе, ушёл и изучил фронтенд — сейчас работает удалённо на компанию с офисом в Украине. dev.by он рассказал о своих омоновских буднях и о том, чего стоило уйти в ИТ.

Свою фамилию и имя собеседник попросил не указывать — не хочет, чтобы его вычислили экс-сослуживцы. Кроме него мы обратились ещё к четырём бывшим силовикам, которые перешли в ИТ. Они отказались разговаривать.

«Бросил щит, сказал: „Надоело! Отношение — как к стаду“. Больше не появлялся»

— В юности я жил спортом, тренировался по 6 дней в неделю, надеялся: стану взрослым — буду служить в СОБР или «Алмазе» (антитеррористическое спецподразделение МВД. — dev.by). В армию пошёл с удовольствием.

Там-то меня и постигло первое разочарование: в воображении я иначе себе рисовал службу. Считал, что в ВДВ серьёзный отбор, но со мной в роте кто-то из ребят в 18 лет уже закодировался, кто-то не мог даже пять раз подтянуться. Я был в шоке.

После армии думал пойти в ОМОН, но отец переживал, отговаривал: «Вдруг в тебя бутылку швырнут или булыжником по голове ударят». По протекции его товарища я устроился в военную структуру — следить за порядком, передавать поручения: работа несложная, но очень скучная.

Как-то к нам пришёл майор — агитировать срочников служить в ОМОН. Мы с ним разговорились, я рассказал, что хотел бы больше тренироваться, развиваться физически, а не «бумажки перекладывать» — и он предложил: «А давай к нам».

Пройти отбор в ОМОН труда не составило. Запомнилась беседа с психологом. Он сказал замкомандира про одного парня, что тот наркоман, про другого — что игрозависимый. Мне вердикт был: «альфонс». Я очень смеялся.

Многого в своей работе я не понимал и не принимал. Например, когда говорили «привести троих». А не задержишь никого за смену — ругали: «Ах ты, такой-разэтакий, плохо ищешь». У меня часто не получалось, не мог же я просто «хватать» людей на улице. Некоторые ребята пытались даже придумывать задержанных — привёл в РУВД Пупкина Альберта.

Что ещё не нравилось — отношение руководства к нам, как к мясу. Ты — никто. Когда увольняешься, тебе говорят: «Да что ты, пацан, оставайся, всё будет нормально», — но это неправда. Отдохнул ты или нет, поел или голоден — никого не интересует. Тебя вызывают в выходной: «Приезжай быстро!» На обед хочешь отлучиться — «Иди работай! Какой обед?!» В туалет нужно — терпи, если не успел сходить, твои проблемы. 

И отказаться что-то делать нельзя — это неподчинение, ты не выполняешь приказ.

Был на моей памяти только один случай: парень во время тренировки поссорился с ротным, бросил щит, сказал: «Надоело! Отношение — как к стаду». Послал всех, ушёл и больше не появлялся.

«Закинули два взвода в автозак и повезли куда-то во дворы»

Напрягало, что общение у ребят-омоновцев среди своих — только матом. В чужой монастырь со своим уставом не ходят — ты сослуживцев не воспитываешь, просто привыкаешь. И мат становится нормой жизни. Незаметно и сам начинаешь материться, знакомые из гражданских при встрече делают замечания.

Я думал, поработаю в ОМОН немного, а дальше пойду в СОБР, если возьмут. Хотелось не алкашей по улицам собирать, а чем-то серьёзным заниматься. Я знал, что в СОБР бойцы ежедневно тренируются: стрельба, рукопашный бой — вот это было по мне. Тесты, которые нужны были, чтобы попасть в ОМОН, были для меня лёгкими, как утренняя зарядка. Я хотел больших нагрузок.

Про акции протеста рассказать мне особо нечего: однажды нас собрали, закинули два взвода в автозак и повезли куда-то во дворы — мы сидели и полдня ждали команды. Обошлось. Даже из автозака не выходили толком — на минутку подышать, покурить и обратно. Честно, я был рад — не приемлю насилия. Нет, если бы на меня нападали, естественно, я применил бы силу. Но такого не случалось.

Фото носит иллюстративный характер

За весь срок службы я ни одного человека не ударил, хотя некоторых и стоило бы проучить. Бывало: забираешь хулиганов — а они в автозаке бросаются на тебя, оскорбляют. Тогда аккуратно скрутишь, уложишь на сидение — и всё. Или приводишь пьяного в опорный пункт, а там закрыто. Не будешь же ты ждать, пока вернётся участковый, — отпускаешь. А счастливчик отбегает на 20 метров и начинает поносить тебя, на чём свет стоит. Но совесть не позволяет догнать его.

Как-то мы с напарником шли по району — увидели подозрительного молодого человека: он разговаривал сам с собой и что-то искал в траве. Мы подумали, может закладку. Завели с ним разговор — а он начал кидаться на нас. Ну, скрутили его аккуратно, чтобы не травмировать, завели в автозак. А он начал орать: «Сейчас всё вам здесь засру». Меня это не трогало: я понимал, что человек не в себе. А другой омоновец ударил его дубинкой. «Ну и зачем, — спрашиваю, — ты это делаешь? Видно же, что человек не в адеквате, и с психикой что-то не так». Потом оказалось, что у задержанного справка «7Б» — душевнобольной. Его забрали медики. 

«Раньше били меня, а сейчас бью я» — «Ну и кто ты после этого?» 

Я видел много вещей, от которых было противно. Например, как милиционер в «опорке» заставлял двух молодых парней подписать протокол. «Дайте телефон, я позвоню родителям» — «Нет, подписывай!» Если подпишут, то признают вину. Не подпишут — попадут «на сутки к бомжам», как угрожает им милиционер. И что ужасно — с такими как он бесполезно даже разговаривать, потому что им нравится это делать. Так они чувствуют власть.

Последней каплей стала фраза, брошенная одним омоновцем. Мы ехали в автозаке, напротив меня сидел боец из другого взвода, и вдруг он сказал: «Прикинь, раньше били меня, а сейчас бью я». Я не сдержался: «Ну и кто ты после этого?»

Ты надеваешь форму и чувствуешь мнимую власть, ты понимаешь, что на тебя не будут нападать — это же статья. Но вот ты снимаешь форму, и тебя даже не видно, к тебе кто-то здоровый подойдёт — ты убежишь, потому что только в форме такой смелый.

Меня покоробили его слова. Я тогда много думал, что он ведь не один такой. Чтобы попасть в ОМОН, нужно выстоять три раунда с разными соперниками в рукопашном бою. Суть не в том, чтобы ты всех побил, а чтобы не сдался, не убежал (сверкающий пятками сотрудник ОМОН — это же позор). Но сейчас в ряды набирают в том числе людей, которые отворачиваются, сдаются после первого же раунда.

Я смотрел на всё это, смотрел — и осознал, что не хочу служить так, не могу. Я видел, как из ОМОН уходили нормальные ребята.

В основном в подразделении работают пацаны из провинции: им общежитие в Минске дали, можно квартиру построить, зарплата неплохая — 800-900 рублей рядовому без выслуги, чего ещё желать? Они смеются: «Ой, подумаешь, побили», — а мне было не смешно. Я их просто не понимал.

До службы в ОМОН я смотрел по телевизору, как людей задерживают, и думал: ну правильно, они же провоцируют. Но когда ты внутри, ты понимаешь, возможно, провокаторы — ребята с твоей же работы. Они так делают, чтобы можно было отдать приказ к задержанию. Я рад, что ни в чём таком не участвовал.

Нельзя сказать, чтобы я долго уходил. Поделился мыслями с парой сослуживцев: «Вот, думаю увольняться», — рассчитывал, это останется между нами. Но там такой коллектив — всё тут же дошло до начальства. Меня стали вызывать, расспрашивать, что да как. Я сказал, что ожидал совсем другого: «Не хочу ходить по улицам собирать бомжей. Не моё это». Потом подал рапорт — его приняли без возражений.

Фото носит иллюстративный характер

«Если один омоновец нашёл работу в ИТ, значит и второй сможет» 

У меня не было запасного варианта. Ушёл в никуда. С СОБРом не получилось — болел, из-за самочувствия не прошёл компьютерный тест. Про ИТ я слышал краем уха — для меня это был другой мир. Казалось, туда идут только гики-математики. А потом узнал от приятелей, что один знакомый ушёл в ИТ, другой. Случайно увидел интервью с пареньком, который стал тестировщиком, — и вспомнил: он был в нашем отряде. Тот парень рассказывал, что окончил курсы — и сразу нашёл работу. Я подумал: если один омоновец нашёл работу в ИТ, значит и второй сможет. Начал изучать вопрос.

Устроился работать на склад. План был такой: накопить «подушку», чтобы потом учиться, ни на что не отвлекаясь. Я не готов был уделять учёбе по два часа в день после работы — не хотел растягивать процесс на долгие месяцы.

На складе можно было работать и в две смены, и в три. Бывало, приходил в 8.00, работал до 23.00, оставался на ночь — и утром только уезжал домой поспать часов 5-6. Один месяц у меня было всего пять выходных. Я получил тогда 1250 долларов — внушительная сумма.

Хотел зарабатывать столько же, работая мозгами, а не физически. За 10 месяцев я выгорел дотла, похудел на 15 кг. Ушёл в отпуск, но отдыхал всего 5 дней — остальные 25 учился на курсах по HTML.

После отпуска проработал два месяца и уволился — не хотел больше откладывать учёбу. Мне нравилась фронтенд-разработка, но все вокруг убеждали, что лучшая точка входа в ИТ — через тестирование: «А там уж, как на работу устроишься, перейдёшь в разработчики». Так я пошёл на курсы тестировщиков. Сейчас жалею об этом — они были очень слабыми. По окончании курсов наш преподаватель предложил нескольким слушателям пройти собеседование у себя в компании — и ни один не получил оффер, всем сказали, что их знаний недостаточно.

Сразу после курсов я стал искать работу, но в ответ получал лишь отказы: извините, у вас ни опыта, ни английского. А я и правда по-английски мог сказать только «my name is…». Тогда я удалил своё резюме отовсюду — и начал учить язык.

У меня был чёткий распорядок: вставал 6.00 утра, завтракал — потом 3-4 часа занимался. Читал, смотрел видео, грамматику разбирал, учил слова. В первый день выписал и запомнил 50 самых употребляемых глаголов, назавтра добавил ещё 10, потом ещё по столько же новых слов каждый день.

Первый месяц мне помогала репетитор из Штатов. Потом я учился уже сам по книге Essential Grammar in Use. К концу второго месяца обучения немного понимал разговорную речь, мог читать, но не говорил совсем — когда ко мне обращались, просто впадал в ступор. Мне помог друг — брал меня с собой в гости к знакомой американке, просто чтобы я разговорился.

Спустя три месяца учёбы я записался на интенсив по английскому — выбрал группу Elementary, а в итоге был зачислен на Intermediate. Тогда же решил, что пора добавлять фронтенд. К курсам относился уже настороженно — боялся, что будет, как в прошлый раз: «Я вам скинула файл, учите». И тут мне в Instagram попалась на глаза реклама — разработчик набирал слушателей на свой онлайн-курс. Я с ним списался, потом мы встретились — он пообещал дать только то, что ему самому пригодилось в работе, никакой воды. Меня это устроило.

Обучение проходило так: он сбрасывал материал, я изучал. Если что-то было непонятно, мы это обсуждали. Параллельно учитель давал задачи по JS и проверял мои знания. Через два месяца мы перешли на React.

Я много учился, иногда доходило до 20 часов в сутки. Временами было тяжело, так что мозг закипал — я трижды хотел всё бросить. Но, конечно, не бросил бы. Я ведь специально не составлял плана «Б» — только «А», в разработку и без вариантов, чтобы не было куда отступать.

«Думаю, только 2% силовиков хотят сменить работу, даже мониторят вакансии. Но боятся»

Через 5 месяцев мой учитель сказал: «Начинай искать работу». Я сомневался, считал, что ещё не готов. Но однажды вечером выложил резюме в LinkedIn, а утром следующего дня мне написал эйчар — и вот я работаю. 

Компания находится в Украине. Работа ведётся удалённо, команда распределённая. Иногда я жалею, что у меня нет ментора здесь — все задачи приходится решать самому. Но тогда на помощь приходит мой учитель. А когда я написал в LinkedIn, что недавно уволился из ОМОН, отозвались разработчики, готовые меня менторить — это очень приятно.

Фото носит иллюстративный характер

А вообще мне в кайф разбираться с задачами — я могу сутки не спать, когда работаю, поесть забываю. Раньше я качал тело, а сейчас мозг — и он голоден, требует всё больше и больше новых знаний.

Какие планы — развиваться, приобретать опыт. Я записался на курс по фронтенду от The Rolling Scopes. А потом хотел бы заглянуть и на бекэнд, изучить Node.JS. На удалёнке хорошо, но было бы здорово поработать в офисе — в команде. 

Могут ли моему примеру последовать другие силовики — да, могут. Если захотят. Когда я решил стать разработчиком, все знакомые говорили: «Куда ты лезешь?!» — считали, что шансов не больше, чем отправиться на Марс. Меня поддерживали всего пару человек. Но что интересно: у моего друга во дворе были ребята, которые еле закончили школу, я полагал, что они или сопьются, или в тюрьму загремят. Встретил их недавно — в ИТ работают. Вот так-то! Дело — за мотивацией.

Среди силовиков есть мозговитые ребята, где-то 2% из них хотят сменить работу, даже мониторят вакансии. Но они боятся — у них два стопора: «это не моё» и «это очень сложно». Если бы кто-то пришёл, взял за руку и повёл: «Я буду направлять — а ты учи только», — возможно, некоторые согласились бы. 

А остальным это незачем. В ОМОН не то, чтобы говорят, что на гражданке ты никому не нужен — но это витает в воздухе. Так думает почти каждый.

Какие мысли появляются у меня, когда я читаю новости о задержаниях на улицах? Как гражданин я скажу: «Это страшно», а как бывший сотрудник ОМОН признаюсь, что не удивлён. Так всегда было: звучит команда — ребята работают.

Сам я не хотел бы столкнуться с бывшими коллегами. Я думал, что будет, если меня вдруг заломают и поведут в автозак — наверное, я попробовал бы поговорить с ними нормально. Хотя и знаю, что это бесполезно. Вообще, чего бы мне хотелось в жизни — чтобы никто и никогда не мог прийти и сказать мне: «Ты уволен, сам понимаешь, почему…»

Джавист учит пострадавших за убеждения. 750+ учеников — нужны ещё учителя
Джавист учит пострадавших за убеждения. 750+ учеников — нужны ещё учителя
По теме
Джавист учит пострадавших за убеждения. 750+ учеников — нужны ещё учителя
«Написал программу, которая определяла, где на фото вещдок». Как криминалист стал .NET разработчиком
«Написал программу, которая определяла, где на фото вещдок». Как криминалист стал.NET разработчиком
По теме
«Написал программу, которая определяла, где на фото вещдок». Как криминалист стал.NET разработчиком

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Телеграм-бот.

А также подписывайтесь на наш Телеграм-канал.

Читайте также

Завели уголовку на художника из списка Forbes. Он делал ролик про деанон силовиков
Завели уголовку на художника из списка Forbes. Он делал ролик про деанон силовиков
Завели уголовку на художника из списка Forbes. Он делал ролик про деанон силовиков
1 комментарий
Среди экс-силовиков, которых Лукашенко лишил указом званий, трое — в ИТ
Среди экс-силовиков, которых Лукашенко лишил указом званий, трое — в ИТ
Среди экс-силовиков, которых Лукашенко лишил указом званий, трое — в ИТ
3 комментария
«Поставили к стенке». Силовики пришли в Imaguru за студентами
«Поставили к стенке». Силовики пришли в Imaguru за студентами
«Поставили к стенке». Силовики пришли в Imaguru за студентами
Войти (и выйти) года. Из EPAM — в КС, из ОМОНа — в разработку
Войти (и выйти) года. Из EPAM — в КС, из ОМОНа — в разработку
Войти (и выйти) года. Из EPAM — в КС, из ОМОНа — в разработку

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже