«А потом пинали больную ногу». Айтишнице из Targetprocess ОМОН сломал колено

QA-инженер из Targetprocess провела ночь на Окрестина. Сейчас она лежит в больнице с тяжёлой травмой — переломом надколенника: ходить будет, бегать — «как повезёт». С разрешения девушки, dev.by приводит её историю из Facebook. 

22 комментария
«А потом пинали больную ногу». Айтишнице из Targetprocess ОМОН сломал колено

QA-инженер из Targetprocess провела ночь на Окрестина. Сейчас она лежит в больнице с тяжёлой травмой — переломом надколенника: ходить будет, бегать — «как повезёт». С разрешения девушки, dev.by приводит её историю из Facebook. 

«В автозак затаскивали за волосы»

— Нас задержали в районе полуночи с 11-е на 12 августа около ТЦ «Рига». Там не было митинга и большого скопления людей. Как в обычный день, ну, может, как в вечер пятницы. Пару небольших компаний. Подруга Д. живет поблизости.

Мы увидели едущие по улице Куйбышева автозаки и подумали, что это в сторону Зелёного луга, так как вроде митинги проходили там. На всякий случай решили отойти подальше. В этот момент со стороны улицы Восточной (?) подьехал характерный синий «микрик» и из него выскочили люди в чёрном. Все побежали.

Почему-то в первую очередь ОМОН гнался за девушками. Мы с подругой побежали к казино в «Риге», которое было открыто, но они захлопнули дверь прямо у нас перед носом. Тут подбежали ОМОНовцы и начали нас бить. Меня повалили на землю и кричали, чтоб я лежала. В этот момент мне звонила Э., и омоновец вырвал из рук телефон. Позже по звонкам подруги удалось восстановить, что это произошло в 00.01.

ОМОНовцы пинками погнали нас в сторону автозаков. Я не помню точно, в какой момент меня ударили по колену. Кажется, меня сбили с ног этим ударом, но и когда я уже лежала на асфальте — меня били ногам в берцах. Помню резкую боль в колене, что не могла наступать на ногу, когда меня волокли в автозак.

В сам автозак меня затягивали за волосы. Сперва там были только девчонки, потом стали кидать ещё и парней. Парней кидали прямо на пол одного на другого — штабелями. Притаскивая новых, омоновцы били их ногами и дубинками. Правда, одному парню, который крикнул, что он астматик, оставили баллончик и давали подышать, так как руки у него были связаны за спиной.

Всё это сопровождалось постоянным матом, угрозами, оскорблениями и вопросами, сколько нам за это платят.

Вытряхивали сумки. Тех, у кого находили, например, бинты и белые ленточки, снова били. Ещё у кого-то телефон сломали. У одного парня отобрали телефон и кинули им же в голову. Кричали: «Вы в нас камни кидаете, мрази».

Когда мы спрашивали, за что — нам кричали, что мы нарушили комендантский час, что о нём было обьявленно по радио и телевизору (кстати, комендантского часа не было), что мы все продались — и снова били нас, приговаривая: это вам за Тихановскую, раз не нравится жить при Лукашенко.

«Резал парню лицо и смеялся во весь голос» 

В какой-то момент в автозаке было почти 5 слоёв людей друг на друге. Девушкам позволили остаться на сиденьях, но кричали, чтоб мы ставили ноги на мужчин, а если отказывались, начинали бить. Мы с Д. сплелись клубком и прикрывали друг другу руками головы. ОМОН постоянно кричал, чтоб мы не смотрели им в глаза. В какой-то момент Д. подняла глаза — и ей прилетело дубинкой по голове. Потом автозак поехал, нам приказали петь гимн Беларуси и в это время били… Воодушевлённо пели, что уж там — мирные же люди.

«Шчыра сябруем, сілы гартуем

Мы ў працавітай, вольнай сям’і»…

Потом один омоновец схватил парня с длинными волосами, спросил, почему он как баба, и кричал, что настоящий мужик должен быть гладко выбрит. После чего достал нож и начал срезать парню волосы, несколько раз специально порезав его. Всё это я видела сквозь пальцы подруги, прикрывавшей мне лицо. Омоновец резал парню лицо и смеялся во весь голос.

«Разам з братамі мужна вякамі

Мы баранілі родны парог,

У бітвах за волю, бітвах за долю

Свой здабывалі сцяг перамог!»…

Потом мы куда-то ехали, и ощущение, что нас по кругу привезли опять к «Риге». Начали выгонять из автозаков. При этом заставили всех кричать «я люблю ОМОН», иначе обещали уе@ть. Я не могла наступать на ногу, Д. пыталась подхватить меня, омоновцы смеялись и кричали, чтоб я «прыгала дальше сама, как цапелька». Тогда Д. подставила плечо и потащила меня к следующему автозаку. Там нас раскинули по камерам-перевозкам. В одно-двухместную нас запихнули вшестером. Дали бутылку с остатками воды, которая была у одной из девушек в сумке. У нее, кстати, был День рождения. Нас долго везли, было очень душно и жарко, мало места.

Окрестина. «Заставили раздеваться догола и приседать»

Куда-то привезли (как выяснилось, на Окрестина) и начали строить рядами. Парней били сильно, девушек выстроили вдоль стены лицом к стенке. Один омоновец схватил меня за волосы и кричал, что в любой другой стране я не могла бы ходить с таким цветом волос (они у меня синие). После того, как я потеряла сознание от боли, меня сперва подняли (я упала снова), после чего разрешили сидеть на полу, пару раз проходя мимо специально попинывая травмированную ногу.

Сидя я видела больше остальных. Девушку, которая возмущалась, кинули на пол и начали бить дубинками. Она была в коротком летнем платьице — ее схватили за то, что она была с бело-красным флагом. Спустя какое-то время нас отправили на обыск. Его проводили женщины. Заставили раздеваться догола и приседать. Мне разрешили не снимать джинсы полностью, так как колено к тому времени опухло уже в два раза. Женщины спросили, при задержании ли меня так, и сами удивились. Правда, я не могу назвать это сочувствием.

После обыска переписали фамилии. У меня был с собой паспорт — на предложение его показать, чтоб подтвердить личность, мне сказали что «я его могу свернуть трубочкой и…» — далее по тексту. Несовершеннолетних (таких было человек 5 девчонок) отвели в сторону — возможно, их отправили к родителям или просто держали отдельно.

Наши вещи отобрали, положили в мусорные пакеты, каждый подписали. После чего погнали в камеру. Правда, камерой это сложно назвать — это был прогулочный бокс 5 на 4 метров, бетонные стены, бетонный пол, дырка в полу, 2 видеокамеры и решетка вместо потолка. Наблюдательная вышка с охранниками. Больше там не было ничего. На улице в это время было примерно +10 градусов.

Нас заставляли стоять лицом к стенке, держа руки за спиной, но через какое-то время девчонки переставали так стоять и расходились по кучкам. Парням было сложнее: их постоянно били — до нас доносились их крики. В это же время там же, на Окрестина, находился мой брат, задержанный на пару часов раньше — он просто шел домой по Партизанскому проспекту. 

Парни кричали страшно. Как потом рассказали в скорой, их раздевали донага, ставили на колени и заставляли так стоять. Потом заставляли ложиться на холодный бетонный пол, или часами стоять у стены, подняв руки над головой — как только опускаешь, начинают бить. Женщины закрывали уши, чтоб не слышать криков — у некоторых там тоже были мужья или парни.

«Охранники грозились заставить вылизывать, если воспользуемся [люком-туалетом]»

Было очень холодно. На все крики, просьбы дать воды или позвать врача нам отвечали: «сдохните суки», «мрази, я тоже третий день не сплю», «так вам и надо». Я несколько раз теряла сознание от боли и не могла стоять. Сняла кроссовки и села на них, зафиксировав хоть как-то сломанное колено на весу. Д. стояла рядом и грела своим телом. Я была легко одета — как обычно с работы: джинсы, футболка, рубашка. От боли меня начало знобить и трясти, по словам Д., несколько раз я теряла сознание. Одна из девушек отдала свою куртку. Когда кому-то надо было в туалет (люк с решеткой в полу, сзади камера — по диагонали камера и вышка с ОМОНовцами охранниками) все девушки становились стенкой и загораживали. Хотя сперва охранники грозились заставить вылизывать, если воспользуемся.

Периодически пытались говорить с ОМОНовцами, просить воды, медпомощи. Ответ был, в основном, матом. В лучшем случае — «ждите». Было очень холодно, и непонятно, сколько прошло времени.

Охранники снова приказывали строиться к стенке и так стоять, грозя то изнасилованием, то расстрелом. Ни о каких правах человека, человеколюбии, Женевской конвенции и т. д. речи не шло — они так и говорили «вы суки, животные»…

Светало. Всё ещё было холодно. Мы с Д. на очередной окрик — стоять! — поднимались, опираясь на стенку и тихонько, едва слышно, держась за руки, пели вместе знакомую, наверное, всем беларуским ролевикам песню: «Спина к спине, плечом к плечу. Жизнь коротка, держись, приятель, Своею кровью заплачу, За то чтоб вы смогли остаться. Пускай сегодня день не мой Пока друзья мои со мною Мы справимся с любой бедой: Чертями, богом и судьбою».

Часов с 9 утра мужчины в соседнем боксе стали скандировать: «воды!» Начали собираться волонтеры у Окрестина. Они хором кричали, сколько времени, это очень помогало. Еще кричали: «держитесь!» Спасибо вам, ребята. Переодически ОМОН их гонял. Мы начали неловко шутить, что скоро волонтеры окажутся тут, рядом с нами. Воды нам так и не дали — первую воду нам передали где-то уже в районе часов 3 дня.

Суд. «Никаких протоколов мы в глаза не видели»

В это же время стали вызывать на суд. Никаких протоколов мы в глаза не видели. Суд представлял собой стол в коридоре Окрестина — за ним сидел судья Московского района (к сожалению, не помню ФИО, но в деле оно будет фигурировать) с девушкой-секретарем. Они оба были в масках.

Нам зачитали права, статью Ч1 КОАП статья 23.34. Я попросила зачитать обвинение целиком. Меня обвиняли, что я участвовала в митинге у «Риги», проходившем в районе 01.00 — 01.30 12-го августа, и назвали свидетеля. ФИО, к сожалению, я опять же не запомнила, но в деле оно опять же должно указываться.

Я сказала, что не согласна с обвинением, и озвучила свою версию событий, приведя в свидетели мою подругу, стоящую рядом, и ее мужа, с которым на тот момент мы не знали, что произошло. Дальше я попросила внести в протокол, что мне до сих пор не оказали медицинскую помощь и я требую ее оказать. Судья сказал, что этим он не занимается, но в протокол внес. Подписать мне ничего не дали.

В это время по коридору гоняли парней в одном нижнем белье в камеры. И даже разносили им еду — они там сидели уже третьи сутки. Особо цинично смотрелось объявление, что содержание и питание на Окрестина обходится в 13.5 рублей в сутки.

Пока шёл суд и рассматривали дела остальных девушек, я, сидя на полу, просила проходящих мимо вызывать мне скорую или оказать медицинскую помощь.

Дежурящий сотрудник ЦИП тихонько глазами указал на высокого человека в штатском. Этот человек — судя по всему главный в спортивном костюме — ехидно сказал, что её уже оказали: с нами в камере находились задержанные медики-волонтеры, но все медицинские средства у них изьяли при задержании.

Я возразила, что это не правда и я требую оказать медпомощь. Мимо проходила женщина в красной форме, похожей на форму врача, и со знаком медиков на груди. На мою просьбу о медпомощи она в грубой форме сказала мне заткнуться, пожелала сдохнуть от боли и сказала, что я сама этого хотела.

После окончания этого «суда» нас повели обратно в камеру. Там уже давали пить: поллитровую бутылку воды из-под крана — одну на всех. Потом несколько раз давали еще.

«В скорую загрузили 5 человек, в том числе мужчину с переломом позвоночника»

Спустя несколько часов к двери пришли люди в форме и снова выстроили всех лицом к стене. Мужчина в форме и маске обратился к нам с фразой вроде «так, дамы, я сейчас скажу» — и назвали мою фамилию. После чего меня и еще одну травмированную девочку куда-то потащили. В отличии от ОМОНа, тащили они аккуратно и даже давали секундную передышку, когда я теряла сознание. Тащили, как оказалось, в скорую.

Я просила их забрать и Д., у которой было подозрение на сотрясение мозга, но они сказали, что если на ее ФИО не было зафиксировано вызова, то ничего не смогут сделать.

В это время во двор Окрестина опять привели новых задержанных и они стояли на коленях. Их били. В скорую (экипаж 512, спасибо вам!) загрузили 5 человек, в том числе мужчину с переломом позвоночника.

Врачи вкололи мне обезболивающее и хотели наложить шину, но не вышло, так как колено сильно распухло и я не могла ни согнуть, ни разогнуть его. Дали телефон позвонить. Меня отвезли в больницу. Сделали рентген и той же ночь сделали операцию. Она длилась 2 часа, но я не помню, так как мне к этому времени вкололи спинальную анестезию, львиную дозу успокоительного и снотворное. Учитывая, что я минимум сутки не спала — я с радостью отрубилась и не наблюдала происходящего далее с моим коленом. У меня и раньше были травмы — в том числе разрыв мениска на этом же колене (я долгое время занималась танцами, фехтованием и спортом).

То, что это перелом, я поняла сразу и пыталась хоть как-то фиксировать колено в нужном положении, что осложнялось тем, что проходящие ОМОНовцы порой пинали по тому же колену.

Мой приговор не сразу нашли. Д. нашли в списках на Жодино с приговором в 10 суток (статья статья 23.34). Игорь и остальные наши друзья искали ее по всем спискам и ждали в Жодино. Но ее еще сутки держали на Окрестина и только ночью выпустили. Волонтеры отвезли ее домой. Телефон Д. не отдали — только наши сумки, которые были с собой в момент прибытия в ЦИП.

«Я не хочу обниматься с ОМОНом или линчевать его. Я хочу честного, справедливого суда»

В больнице мне придется лежать минимум 3 недели. У меня положительный тест на ковид после Окрестина, гипс на всю ногу. Но врачи обещают, что ходить буду. А вот бегать — как повезет. Очень надеюсь, что повезет…

Моего брата выпустили спустя сутки без обвинения. У него страшные черные синяки на ногах, вывих обоих плечевых суставов, легкое сотрясение мозга и гнойная ангина. В больнице ему зафиксировали травмы. Мне прислали фото — выглядит страшно. Сейчас он тоже находится в больнице.

С девчонками еще в камере мы обменялись телефонами близких людей и договорились: если кто сможет выйти — дать весточку родным. Следующие звонки после того, как я сообщила своим друзьям, где я и Д., были тем, чьи телефоны я запомнила наизусть за время в камере.

У меня, помимо травмы, врачи зафиксировали побои средней тяжести. Клинический диагноз звучит так:

«Закрытый перелом надколенника со смещением отломков, болевой. Множественные ушибы, ссадины, подкожные кровоизлияния обоих локтевых, лучезапястных суставов, обоих предплечий и кистей. Повреждение связочного аппарата правого и левого локтевых суставов, левого и правого лучезапястных суставов, мелких суставов обеих кистей сустава, выраженный болевой синдром. Ушибы, подкожные кровоизлияния задне-нижних отделов грудной клетки с обеих сторон, выраженный болевой синдром. Множественные ушибы, ссадины, подкожные кровоизлияния в области обеих бедер, коленных суставов, в обеих голеней. Сопутствующие: короновирусная инфекция неуточненная (В34.2); Коронавирусная инфекцция Covid-19 \IgM + от 12.08.2020 и от 13.08.2020\».

Я не хочу говорить о политике. Призывать голосовать за или против. Брататься с ОМОНом и дарить им цветы или линчевать и вешать на столбах. Я хочу честного, справедливого суда.

Я верю что люди даже в ОМОНе могут быть разные, и знаю случай, когда человек уволился после приказа идти бить толпу. Но своими глазами видела и тех, кто упивался своей силой и безнаказанностью. Бил безоружных и громко, взахлёб смеялся, входя в раж. Такие должны быть наказаны по закону.

Я просто хочу жить в своем городе и иметь возможность спокойно «сходить в „Ригу“ за хлебушком», не рискуя прокатиться в автозаке до Окрестина. Мне страшно представить, что пережили наши родные и друзья.

Девушка уже подала жалобу на решение суда, не вступившее в силу (его можно обжаловать в течение 5 суток, если арест, а если штраф — до 10). Планирует подавать жалобу на превышение полномочий при задержании, на условия содержание и умышленное причинение вреда и здоровью (побои средней тяжести). С этим могут помочь «Весна» и волонтёры. 

Я благодарна волонтёрам — незнакомым людям, которые носят мне (и остальным пострадавшим) передачки, предлагают и оказывают помощь и искренне переживают за меня, незнакомого им человека. И ещё. Я преклоняю колено (сломанное ОМОНом, ага) перед нашими медиками и врачами, которые в условиях ковида еще и безостановочно лечат непрерывно поступающих в отделения людей с тяжёлыми травмами. Врачи — настоящие герои, которые в это тяжелое время не забывают о своем долге. Спасибо вам! Вы круты, как боги!

«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
По теме
«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
По теме
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
По теме
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино
По теме
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино

Хотите сообщить важную новость?

Пишите в наш Телеграм

Читайте также

Протесты после инаугурации Лукашенко. Как это было
Протесты после инаугурации Лукашенко. Как это было
Протесты после инаугурации Лукашенко. Как это было
10 комментариев
«Девятку исправил на четыре». Преподаватель БГУИР наказывает за протесты
«Девятку исправил на четыре». Преподаватель БГУИР наказывает за протесты
«Девятку исправил на четыре». Преподаватель БГУИР наказывает за протесты
Студентам-третьекурсникам кафедры программного обеспечения информационных технологий (ПОИТ) БГУИР выставили четвёрки по ООП — в отместку за участие в акции протеста. Студенты говорят, преподаватель считает,  что акция направлена против него лично. Примечательно, что ранее на дистанционном экзамене студенты получили другие оценки.
61 комментарий
Flo и Wannaby релоцируют, SpurIt — планирует. Спросили компании о переезде
Flo и Wannaby релоцируют, SpurIt — планирует. Спросили компании о переезде
Flo и Wannaby релоцируют, SpurIt — планирует. Спросили компании о переезде
Поинтересовались у компаний, планируют ли они релокейт и как готовы помочь (если готовы) сотрудникам, которые высказали желание переехать в другую страну из-за событий в Беларуси. Мы отправили вопросы в 50 компаний из списка крупнейших плюс еще 10 компаний поменьше — на комментарий согласились только 7. 
45 комментариев
Выпускники физфака БГУ обратились к Нацсобранию. Среди них Румянцев, Чалый и Шушкевич
Выпускники физфака БГУ обратились к Нацсобранию. Среди них Румянцев, Чалый и Шушкевич
Выпускники физфака БГУ обратились к Нацсобранию. Среди них Румянцев, Чалый и Шушкевич
20 комментариев

Обсуждение

51

Держитесь! Когда-нибудь обязательно справедливость восторжествует!
Сил вам и скорейшего выздоровления!

-13

Когда-нибудь.... обязательно.... не в этой жизни

3

Уверен, жертвы нацистов где-нибудь в 42 году точно так же думали

-1

Уверен жертвы сталинизма где нибудь в 1938 году точно так же думали

3

Минусатору предлагаю вспомнить, как там справедливость восторжествовала в отношении НКВДистов.

Например убийство Михоэлса: Участники убийства были лишены полученных за него наград. Огольцов был арестован 3 апреля, а Цанава 4 апреля 1953 года. Абакумов был расстрелян 19 декабря 1954 года вне связи с данным делом. Цанава умер в тюрьме в декабре 1955 года, а Огольцова выпустили после ареста Берии. Уголовное дело против участников убийства не возбуждалось, и суда над ними не было.

Вот так, человека убили, а суда не было.

7

Этих омоновцев наградили государственными наградами, выдали им денежные премии. В государственных средствах массовой информации их превозносят как героев.
Пока как-то так.

Ваши минусаторы выражают надежду.
Но есть некоторые сомнения в том, что это как-то влияет на приход справедливости.

-2

"Оставь надежду всяк сюда входящий"
заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери

arseniy-zuev
arseniy-zuev Teamlead ябатек в dev.by
2

Эти-то еще ладно, а как с теми быть, кому награду не дали и чьи фамилии неизвестны?
А хуже всего - такие слизняки типа Прокопени, которые после смены власти быстро переобуются и вообще не пострадают.
Это кстати самое главное разочарование в жизни, что те, кто делают плохо - очень редко за это отвечают

1

Наша реакция на этот ужас ограничится выражением надежды.

Будет лучше, но вы обойдитесь своими силами.

Напоминает чем-то «денег нет но вы держитесь»

45

Простите, у меня нет матов, которые пропустит цензура.
Здоровья вам, и надеюсь, компания будет вас поддерживать!

3

Поддержит конечно. Премию, может, выпишет. Здоровье только не вернешь.

marius
marius Senior Software Engineer в EPAM
22

Поправляйся!
Я верю, что когда-нибудь мы увидим этих уродов на скамье подсудимых, где они будут ныть про то, что мы бедные и несчастные и просто исполняли приказ

1

когда-нибудь....

Комментарий скрыт за нарушение правил комментирования.
П. 4.1.2. Пользовательского соглашения — https://dev.by/pages/agreement

7

С нациками разговор короткий будет, если главарь останется у руля, то "преемнику" или тому кто будет учавствовать в выборах после смерти будут заданы конкретные вопросы, по возбуждению уголовных дел...

Это ж сколько силовиков от 15 до 25 лет получат то... А бюджет МВД на компенсации вреда без денег останется на год...

10

Ребята, руки ни у кого не чешутся ? Есть мысль, но очень опасная.

5

Что может быть опаснее бездействия

sweetpotatoe
sweetpotatoe CEO в Ашчушчэния inc
1

Не только у вас, но разумнее всё же будет добиться смены власти, а там дальше адреса, фамилии, всё сохранится.

-1

тоже куча мыслей, но не знаю где можно купить

11

Айтишники, объединитесь и создайте онлайн-ресурс, базу данных, "чёрный список", куда будут вноситься хотя бы самые минимальные данные всех, кто в текущей ситуации повёл и ведёт себя как подонки: зверствовавших силовиков, подтасовывавших результаты голосования членов избирательных комиссий, даже вот такие казино, закрывавшие двери прямо перед людьми.
Наверно на блокчейне?
Для проверки достоверности вносимой информации наберутся люди: в начале волонтёры, потом спонсирование и на зарплаты.
В хаосе многое забывается. А потом в эйфории победы будет слишком много прощения...

Vitaly Sazanovich
Vitaly Sazanovich software engineer в SaM Solutions
1

Уже есть подобная инициатива. Телеграм канал "Чёрная книга Беларуси". Поищите.

1

Сочувствую...

Тем временем: Главное управление командующего внутренними войсками Министерства внутренних дел Республики Беларусь разместило заявку на ремонт 290 электрошоковых устройств на сумму 16 240 белорусских рублей

Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже