«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино

Алексея, инженера DevOps, задержали 11 августа вместе с братом. Домой они вернулись только спустя двое суток. Двое суток почти без сна и еды, но с побоями и издёвками. 

«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино

Алексея, инженера DevOps, задержали 11 августа вместе с братом. Домой они вернулись только спустя двое суток. Двое суток почти без сна и еды, но с побоями и издёвками. 

— Нас задержали с братом. Он тоже программист. 11 августа в 19.30 мы вышли прогуляться. В митингах не собирались участвовать, просто хотели посмотреть, что происходит в городе. Дошли до площади Победы, пошли в сторону цирка. Проспект был уже перекрыт, но всё было тихо. Свернули на Немигу. Нашли пиццерию, перекусили. Возвращались на Октябрьскую. На улицах было спокойно: никто не сигналил, не было видно ни кордонов, ни силовиков. Около гостиницы «Европа» меня подозвал мужчина в гражданском. Я подошёл — ничего не нарушаю, не сопротивляюсь. Чего мне бояться? 

Он взял меня под руку: 

— Пройдёмте. 

— Может, вы сначала представитесь? 

— Пойдём, пойдём, — тянул меня за руку.

Я увидел, что к нам уже бегут два «космонавта». И понял, что будет жесть. Нажал на тревожную кнопку на телефоне —  отправил родным сигнал SOS.

Меня приняли, лицом в асфальт, брата так же. Закинули в автобус, там уже лежал какой-то парень. Начали бить. Сначала не очень яростно — для профилактики, наверное. Сорвали с меня рюкзак. В нём лежали антисептик, бинты, пластырь, бутылка с водой. Видимо, они решили, что я собирался делать коктейли молотова. Начали бить сильнее: по голове дубинкой и берцами. Их было, кажется, трое.

Потом кто-то из них сказал: «Подождите, мужики. Это просто антисептик».
Они опешили на секунду.  «Так он собрался лечить этих фашистов?» — и продолжили избивать.  

Потом немного угомонились. Когда я отправлял сигнал SOS, телефон разлочился, и я не успел его заблокировать. Они просмотрели мои смски. А мне как раз пришла часть зарплаты — две с половиной тысячи. 

— Ему заплатили! — снова замахали дубинками. 

— Это моя зарплата! Успокойтесь! Я не агент, я белорус! У меня есть паспорт! 

— Ах ты, сука, столько получаешь и всё равно на митинги ходишь? — и продолжали бить. 

Я понял, что лучше ничего не говорить. Лежал на левом боку, терпел. В этот момент в автобус загрузили девчонку с бчб-флагом. Меня сразу перестали бить. Её не трогали, хотя общались резко. Думаю, эта девчонка и спасла меня. При ней они стеснялись бить, что ли?

Я лежал лицом в пол. В автобус загружали других людей. Какой-то пацан кричал, что ему шестнадцать лет. Кто-то, видимо, наделал в штаны от страха — силовики улюлюкали: «О, жирный обосрался», шутки травили.

Потом автобус остановился, выгрузили девчонок, а нас пересадили в автозак. Перед этим меня ощупал милиционер — у него на груди была надпись «Милиция». Увидел у меня на руке белую ленту, сорвал её, несколько раз ударил в челюсть. Я упал, потерял сознание на мгновение.

— Ты что, стоять не умеешь? Помогите ему, братаны! 

Подскочил ОМОН, били дубинками, подняли: 

— Руки на капот! 

А мы стояли около двери в автозак. Куда руки класть? Снова били: «Тупой, капота не заметил». 

Загрузили в автозак. Нас было четверо. Шестнадцатилетний пацан крестился, кричал. Мы не могли успокоить его. Заскочил омоновец, помахал дубинкой, кому-то по голове прилетело. Мне не сильно досталось.

Ехали недолго. Привезли в Партизанское РУВД. Нас уже встречали сотрудники внутренних войск. Во всяком случае, мне кажется, что это были внутренние войска: форма без опознавательных знаков, в балаклавах, без дубинок. Вели себя адекватно, нормально общались с нами. У одного малого нашли лобзик (не знаю, откуда он у него взялся — может, со школы шёл). Так эти военные даже спрятали лобзик у себя, чтобы малого насмерть не забили. Я даже подумал, что худшее позади. Но нет.

За нас снова взялись омоновцы. Во дворе РУВД положили на землю, лицом в асфальт. По очереди спрашивали имя, фамилию, место работы и прочее. Очередь дошла до меня. Называю компанию, а меня спрашивают: 

— Это ОАО или ЗАО? 

А я не помню. Я вообще только четыре месяца там работаю. Схватили за волосы и мордой об асфальт: 

— Вспоминай, сука! 

— Я не знаю. 

— Узнай, сука! — и снова об асфальт. 

— Наверное, ОАО! — кричу. 

— Говори, сука, точно! 

— Точно ОАО! 

Ещё раз лбом об асфальт для профилактики: 

— Ладно, живи, — и пошли других допрашивать. 

Ночевали мы в каком-то подвале, похожем на пыточную. Рядом со мной парень задыхался, у него была аллергия. Вызвали скорую, она ехала минут сорок. Пока врачи занимались этим парнем, меня несколько раз стошнило, я упал в обморок. Силовики принесли воды, потыкали палками, но уже не били.

На дактилоскопию меня вёл капитан милиции. Абсолютно адекватный мужик. Сам был в полном шоке от происходящего. После описи вещей и отпечатков пальцев поставили на колени на бетонный пол. Так и стояли часа два, пока ОМОН не уехал. Местные менты уже давала людям посидеть, постоять. Пришла другая смена, стало ещё лучше. Принесли воду, поставили скамейки для девушек, для людей в возрасте. Один из милиционеров разговаривал с нами, затем выключил яркий свет, чтобы люди могли поспать. 

Прибежал начальник: 

— Какого хрена ты этих животных тут положил? 

А милиционер ему отвечает: 

— Пока я главный на смене, буду делать, что хочу. 

— Я тебе сейчас в е…о дам! 

— Потом о…шь от последствий. Иди на…!  

И остался с нами. Никак нас не контролировал. 

Примерно в 9 утра приехали следователи. Начали «сортировать» людей: одних сразу отпускали, других отпускали с повестками, третьих направляли на Окрестина. Нас разделили на две группы по 25 человек. Я просил оперов нас с братом оставить в одной группе. Сказали, что сделают. Соврали: мы оказались в разных группах. 

В целом, следователи вели себя тоже адекватно. Я спросил у одного, есть ли информация о жертвах. У нас ведь не было никакой информации. 

— О жертвах надо у вас спрашивать. Вы же нас убивать шли, — полностью серьёзно сказал он мне.

— Что вы несёте? Людей сюда забирали с продуктами в пакетах. Вы считаете, что человек в щлёпках пойдёт бить ОМОН? 

Он, кажется, задумался. Я ему рассказал историю, как нас задержали. 

— Ну извини. Наверное, тебе просто не повезло, — сказал он. 

Снова приехал ОМОН. Когда выводили из РУВД немножко попинали, погладили дубинками. Брат потом рассказывал, что их на выходе омоновцы «метили»: ставили у стены и били дубинками по шее, чтобы оставить след. 

Приехали на Окрестина. Заставили бежать до какого-то дворика, по пути били дубинками. Дальше всё по классике — «лицом в асфальт». Ждали, пока камеры подготовят: «будете по хатам селиться». Дали приказ встать и бежать — снова «гладили» дубинками по пути. Последний омоновец всех бил по заднице, чтобы в камере сидеть было больно. 

В «хатах» места не было. Привели во дворик — пять на пять метров. Нас девяносто человек. Часов десять не давали ни воды, ни еды. В туалет тоже не выводили. Мы просили пустить в туалет. Нам кинули ведро: «Сюда сцыте, скоты!»

Там я просидел больше суток: нас привезли примерно в 12 часов утра, а вышел я только в 9 часов вечера следующего дня. Один раз всё же разрешили выйти в туалет. Дали две корочки чёрствого хлеба каждому и около 10 полуторалитровых бутылок воды на 90 человек.

Было безумно холодно. Многие были в шортах и майках. Мы, как пингвины, становились в кружок — их в центр, отогревали по очереди, как могли. У одного парня весь кулак был синий, а пальцы уже чёрные. Наверное, перелом — он говорил, что не может шевелить пальцами. Мы кричали, звали врача. Его забрали на скорой только через пять часов. 

У меня тоже рука была опухшая от побоев, немели пальцы. Пришёл местный фельдшер, глянул:

— Угомонись, малой. До свадьбы заживёт. 

Спали на бетоне под открытым небом. У многих были галлюцинации. Кому-то казалось, что принесли еду, кому-то — что звонит телефон. Некоторые падали в обморок. Где-то в камерах безумно вопила женщина — её избивали.  

За двое суток я поспал час-полтора. Выспался уже дома. Сейчас чувствую себя хорошо. В больнице сняли побои. Диагноз: черепно-мозговая травма, ушиб печени, многочисленные ушибы. Планирую взять больничный и писать обращение в Следственный комитет. А дальше не знаю. Наверное, уеду из страны.


Публикуем свидетельства целиком, без купюр, со слов переживших.

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Телеграм-бот.

А также подписывайтесь на наш Телеграм-канал.

Горячие события

HRgile.club 2021 Online
23 апреля

HRgile.club 2021 Online

Минск

Читайте также

«Не мог писать код 2 недели». Программист вернулся на работу после 6 месяцев в СИЗО
«Не мог писать код 2 недели». Программист вернулся на работу после 6 месяцев в СИЗО
«Не мог писать код 2 недели». Программист вернулся на работу после 6 месяцев в СИЗО
В Минске задержали администратора телеграм-чата «Уручье-1»
В Минске задержали администратора телеграм-чата «Уручье-1»
В Минске задержали администратора телеграм-чата «Уручье-1»
«Дед дождался, и я дождусь». Как судят СЕО MakeML, в чьём айфоне нашли фото протестов
«Дед дождался, и я дождусь». Как судят СЕО MakeML, в чьём айфоне нашли фото протестов
«Дед дождался, и я дождусь». Как судят СЕО MakeML, в чьём айфоне нашли фото протестов
7 апреля суд Первомайского района столицы приступил к рассмотрению уголовного дела СEO MakeML. Группа поддержки Алексея Короткова оказалась такой многочисленной, что выделили самый большой зал заседаний. Но мест на деревянных лавках не хватило даже прессе.
Сотрудника EPAM задержали за красный шарф к чёрно-белой куртке
Сотрудника EPAM задержали за красный шарф к чёрно-белой куртке
Сотрудника EPAM задержали за красный шарф к чёрно-белой куртке
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже