Насилие, фрустрация, надежда. Белорусские разработчики о событиях после 9.08

Журналист Артем Малышев и программист Фил Ранжин пообщались с белорусскими айтишниками в новом выпуске своего подкаста «Мы обречены». Обсудили протесты, личные истории и настроения в ИТ-сообществе. Публикуем оттуда выдержки.

Оставить комментарий

Журналист Артем Малышев и программист Фил Ранжин пообщались с белорусскими айтишниками в новом выпуске своего подкаста «Мы обречены». Обсудили протесты, личные истории и настроения в ИТ-сообществе. Публикуем оттуда выдержки.

Максим Абрамчук, кофаундер Storyline, full-stack разработчик

— Месяца полтора назад я окончательно переехал в Лондон, получил residence permit. Но перед выборами решил вернуться, поучаствовать, и незаметно для себя очень сильно вписался в движуху, хотя до этого был далек от политики.

Мы с друзьями напечатали несколько тысяч листовок с агитацией за Тихановскую, развезли по деревням. Нас очень тепло встречали. Когда начались протесты, для меня это было больше про экспириенс.

Девятого числа я вышел посмотреть, что происходит, и просто в какой-то момент оказался в сцепке. Понял, что мы идем в атаку, стало страшно, я был вообще не готов. Никакой связи, ты дезориентирован, рядом ОМОН, но людей в 10-15 раз больше. На следующий день более радикальная часть толпы вооружилась, если это можно так назвать. Третий и четвертый день были самыми непонятными, а потом начались мирные акции, произошло небольшое разделение общества на тех, кто верит в такой путь, и тех, кто считает, что мирно ничего не достичь.

Мне кажется, власть боится забастовок, но ИТ-сектором готова пожертвовать. Тут надо понимать психологию Лукашенко, ему достаточно кое-как работающей структуры, а айтишка, движение вперед — вообще не сдалось.

В самой ИТ-тусовке, по-моему, люди больше заняты не предотвращением, а исправлением последствий. Многие готовы жертвовать деньги пострадавшим, но подписаться под каким-то обращением, поставить ультиматум, что выведут бизнес из страны — нет. Могу выделить двух людей, кто не побоялся: Микита Микадо и Миша Дубаков из Fibery. Многие высказываются против насилия, но это очень общая фраза.

Я сейчас в большой фрустрации. Привык решать проблемы быстро, спринтом, и тут надеялся, что будет так же. Пока не получилось. Но если Беларусь станет свободной, я бы хотел вернуться сюда из Лондона.

Егор Малькевич, разработчик, CEO SolidBridge, ИТ-волонтер, блогер

Меня задержали в день выборов, вечером, когда мы с родителями решили сходить в кино. На обратном пути не успели дойти десять метров до дома — мы живем возле стелы, это был один из эпицентров.

Отцу прострелили ногу, меня задела пуля, нас всех избили и запихнули в автозак. Родственники думали, что меня вообще застрелили при задержании, столько было крови.

Так я оказался на Окрестина. Там заставляли стоять на коленях, держа руки вверх, раздеваться, приседать, забрали личные вещи. Прогнали через «коридор». Мы просчитали, что надо ускоряться, когда ОМОН замахивается — тогда ты меньше получаешь.

Среди нас было процентов 15 айтишников, процентов 30 строителей, юристы, были студенты. На следующий день людей прибавилось, были ребята 17-19 лет, у которых уже лица не было: сломанные носы, все в крови. Некоторые люди были голые. Мы скинулись им одеждой, передавали толстовку по кругу, чтобы погреться.

После суда, который длился секунд тридцать, нас перевели в другую камеру. Там были и бизнесмены, довольно крупные — многих забрали из машины, когда они ехали по своим делам. Мы начали обживаться: помыли пол, починили раковину, раздобыли у местного повара несколько сигарет и чай с сахаром. Но тут нас почему-то решили перевезти в Слуцк — а по документам я был в Жодино.

В Слуцке к нам относились нормально. Внесли в списки, покормили, дали помыться. У каждого в камере была своя кровать — люди просто неистовствовали, так были рады. Вечером к нам пришли с длинным списком фамилий. Сказали, что освободят всех, кто подпишет документы, мол, при повторном участии в митинге ответственность вплоть до уголовки.

Я выхожу оттуда, думаю, как буду добираться до Минска, а снаружи толпа людей будто на празднике. Сразу еду предлагают, подбегают со списком фамилий, расспрашивают. И мои друзья выходят из-за угла. Оказалось, три дня меня искали по разным городам. Я не мог сдержать эмоции, просто шел и плакал, настолько было круто.

В следующие дни я снимал побои, ездил подписывать документы: родственники подготовили целую стопку доказательств, что в митингах я не участвовал, вплоть до данных сотовых вышек.

Я физически более-менее восстановился, а психологически накрывать начало только сейчас. Люди, которые вышли оттуда, говорят, что в тюрьме они будто оставили самих себя. Они не могут видеть, как вокруг идет нормальная жизнь, в то время как там бьют и пытают людей. К счастью, в Минске есть психологи, которые готовы бесплатно помогать столько, сколько необходимо. Когда я вышел из тюрьмы, у меня первым желанием было сжечь все мосты, забрать родителей, сесть в самолет и никогда не возвращаться. Но я увидел эти протесты, забастовки… Нас ведь и отпустили, можно сказать, из-за девочек с шариками, так бы и сидели там два месяца. 

Никита Дубко, фронтенд-разработчик, CSS-евангелист, редактор новостей сообщества «Веб-стандарты», ведущий одноименного подкаста

Я сейчас живу в Минске, прописан у себя на малой родине. Решил съездить туда побыть наблюдателем. Конечно, мне не дали контролировать подсчет и не показали итоговый протокол. Ощущения остались так себе, а тут еще и интернет пропал.

Честно пытался работать, но это тяжело, когда такое происходит вокруг. Я выходил на мирные акции. Бывает, видишь фото, как люди снимают обувь, чтобы встать на лавочку, думаешь, вот, выцепили красивый кадр. А я действительно видел такое повсюду.

Откуда при этом такое насилие? Я вспоминаю, как был на сборах в армии, там информационный вакуум. Телефонов нет, только «Панорама» по телевизору. У нас, как у айтишников, еще какой-то доступ был. Возможно, во внутренних войсках знают только то, что говорит командир, тому и верят.

Кажется, что я делаю мало. Но в такой ситуации я плохо представляю, как могу сделать больше. Все решают заводы. Забастовки у айтишников вряд ли к чему-то приведут, не в наших интересах подставлять заказчиков. Но мне надоело жить в страхе, бояться выйти на улицу, бояться, что ничего не получится.

И мне не нравится название вашего подкаста — мы не обречены, у нас все получится. 

Павел Либер о том, почему уезжают айтишники и как страна «летит в мезозой»
Павел Либер о том, почему уезжают айтишники и как страна «летит в мезозой»
По теме
Павел Либер о том, почему уезжают айтишники и как страна «летит в мезозой»
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
По теме
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой

Хотите сообщить важную новость?

Пишите в наш Телеграм

Обсуждение

Комментариев пока нет.
Спасибо! 

Получать рассылки dev.by про белорусское ИТ

Что-то пошло не так. Попробуйте позже